Я открыл дверь и почувствовал, как горячий московский воздух ударил мне в лицо. Но для Эраста Ипполитовича этот глоток воздуха, видимо, был словно глотком времени — едким, непривычным. Он выбрался из машины медленно, как человек, впервые ступающий на неизведанную землю, и встал рядом со мной, слегка пошатываясь.

— Пойдёмте, Эраст Ипполитович, — сказал я, беря Разуваева под локоть — больше из осторожности, чем из вежливости. Но старик-доцент даже не сопротивлялся.

На вахте я протянул своё удостоверение, а вот как провести старика через вертушку я не знал, поэтому решил позвонить шефу. Но ситуация, к моему несказанному облегчению, разрешилась сама собой — Яковлев и здесь всё предусмотрел.

— Разуваев? — спросил неожиданно вахтёр. — Эраст Ипполитович? — Он бросил на старика оценивающий взгляд.

— Д-да… — несмело произнёс старик.

— Понятно. Генерал-майор Яковлев уже распорядился на ваш счет. — И без лишних вопросов Кузьмич выдал Разуваеву временное удостоверение. — Только для внутренних перемещений, предупредил он — у входа вас развернёт первый же охранник.

Эраст Ипполитович молча взял выданную «корочку», рассматривая её с каким-то странным выражением лица. Я опять взял его под руку к лестнице, ведущей куда-то вниз.

— Наш лаборатория находится подвале, — предупредил я его, чтобы старик не наделал глупостей.

— А где ж ей еще быть, как не в подвале? — Отчего-то весело улыбнулся Эраст Ипполитович, как будто вспомнил что-то хорошее.

Когда мы дошли до тяжёлой металлической двери с табличкой «Лаборатория №…», я достал ключи.

— Здесь вам предстоит жить и работать. Первое время…

Дверь открылась с лёгким скрипом. Внутри пахло лекарствами, канифолью и чем-то сладковато-химическим. За столом, заваленным схемами, возились мои бессменные помощники — Лёва Дынников и Мишка Трофимов. Они оба подняли головы при нашем появлении.

— Коллеги, — сказал я, пропуская Разуваева вперёд, — знакомьтесь. Доцент Эраст Ипполитович Разуваев.

— Между прочим, профессор! — слегка обиженным тоном заявил старик.

— Профессор Разуваев, — с невозмутимым видом, поправился я. — Простите, Эраст Ипполитович, мы этого не знали.

Лёва замер с паяльником в руке, а Михаил медленно встал.

— Тот самый? — прошептал Дынников. — Так он жив?

— Как видите, молодой человек, — неожиданно широко улыбнулся старик. — Двадцать три года в психушке меня еще окончательно не доканали.

— А дед-то у нас боевой! — рассмеялся Мишка, подходя к профессору и протягивая ему руку. — Михаил. Младший научный сотрудник.

— Лев, — следом представился и Дынников, — тоже МНС.