– Это дедушка Эвена, – сказала Сигне Юль, входя в комнату с кофейным подносом.
– Ясно. У вас тут много портретов.
– Да. – Хозяйка поставила поднос на стол. – На рисунке рядом – дедушка Эвена по материнской линии, доктор Вернер Шуман. Он был одним из основателей Уллеволской больницы в тысяча восемьсот восемьдесят пятом.
– А это?
– Юнас Шуман. Главный врач Главного государственного госпиталя.
– А ваши родственники?
Сигне Юль с удивлением посмотрела на Харри:
– Простите?
– Где здесь портреты ваших родственников?
– Они… висят не здесь. Хотите сливок?
– Нет, спасибо.
Харри сел.
– Я бы хотел поговорить с вами о войне, – сказал он.
– Уф, не надо, – вырвалось у Сигне Юль.
– Понимаю, но это важно. Так вы согласны?
– Там посмотрим, – ответила она, разливая кофе в две чашки.
– В войну вы были медсестрой…
– Да, фельдшерицей. Предателем родины.
Харри посмотрел на нее. Глаза Сигне Юль спокойно глядели на него.
– Всего нас было человек четыреста. После войны нам всем дали по нескольку лет тюрьмы. Хотя Международный Красный Крест и просил норвежские власти прекратить уголовное преследование. Норвежский Красный Крест принес нам свои извинения только в девяностом. Отец Эвена – вон его портрет – благодаря своим связям добился, чтобы мне сократили срок – в том числе за то, что весной сорок пятого я помогла двум раненым из Сопротивления. И еще за то, что никогда не была членом Национального объединения. Вы хотели спросить еще о чем-то?
Харри сидел, уставившись в чашку. Он вдруг подумал, как спокойно живется в некоторых районах Осло.
– Меня интересует не столько ваша история, госпожа Юль. Вы помните норвежского легионера по имени Гюдбранн Юхансен?
Сигне Юль вздрогнула, и Харри понял, что попал в точку.
– Что именно вы хотите знать? – спросила Сигне Юль, пытаясь не показывать волнения.
– А ваш муж не рассказывал вам?
– Эвен никогда ничего мне не рассказывает.
– Хорошо. Я собираю информацию о тех норвежских легионерах, которые до отправления на фронт обучались в Зеннхайме.
– Зеннхайм, – шепотом повторила Сигне Юль. – Там был Даниель.
– Да, я знаю, что вы были помолвлены с Даниелем Гюдесоном. Мне рассказал об этом Синдре Фёуке.
– Кто это такой?
– Бывший легионер, а потом – участник Сопротивления, знакомый вашего мужа. Именно Фёуке посоветовал мне поговорить о Гюдбранне Юхансене с вами. Сам Фёуке дезертировал и не знает, что произошло с Гюдбранном после этого. Но другой легионер, Эдвард Мускен, рассказал мне о том, что в их окоп попала граната. Мускен не знает, что было дальше, но если Юхансен выжил, разумно предположить, что его отвезли в лазарет.