– Олег – твой сын?
– Да, а ты что думал?
– Ну-у. Я думал, ты говоришь о мужчине, с которым вы вместе живете.
– Каком мужчине?
Прикуриватель или вылетел, или его украли вместе с магнитолой.
– Олег родился, когда я жила в Москве, – сказала Ракель. – Мы с его отцом два года прожили вместе.
– И что случилось потом?
Она пожала плечами:
– Ничего. Просто мы друг друга разлюбили. И я вернулась в Осло.
– Так ты…
– Мать-одиночка. А ты?
– А я просто одиночка.
– До того, как тебя перевели к нам, я слышала что-то о твоей напарнице по отделу убийств.
– Эллен? Нет. Мы просто хорошо ладили. Ладим. Она все еще время от времени мне помогает.
– С чем?
– С делом, которое я веду.
– А, ну да, с делом.
Ракель снова посмотрела на часы.
– Тебе помочь открыть дверь? – спросил Харри.
Она улыбнулась, покачала головой и толкнула дверь плечом. Та, жалобно взвизгнув, распахнулась.
На склоне Холменколлена было тихо, только чуть шуршал ветер в ветвях старых елей. Ракель поставила ногу на снег.
– Спокойной ночи, Харри.
– Да, и еще один вопрос.
– Да?
– Когда я был здесь в прошлый раз, почему ты не спросила меня, зачем я ищу твоего отца? Ты только спросила, можешь ли чем-нибудь мне помочь.
– Привыкла на работе. Не хочу спрашивать о вещах, которые меня не касаются.
– Ты перестала быть любопытной?
– Я была и буду любопытной, просто не спрашиваю. Так зачем тебе был нужен мой отец?
– Я ищу бывшего легионера, с которым твой отец мог быть знаком на войне. Этот легионер купил винтовку Мерклина. Кстати, когда я говорил с твоим отцом, он вовсе не произвел впечатления желчного старика.
– Похоже, книга вернула его к жизни. Я сама удивлена.
– Может, однажды вы снова помиритесь?
– Может быть, – ответила Ракель.
Их взгляды встретились, зацепились друг за друга и уже не могли оторваться.
– Мы флиртуем? – спросила она.
– Никогда об этом не задумываюсь.
Ее смеющиеся глаза стояли перед Харри и потом, когда в Бишлете он припарковал машину в неположенном месте, вбежал в свою пустую квартиру и лег спать, не обратив внимания на мигание красного огонька автоответчика – сигнал о новом непрочтенном сообщении.
Сверре Ульсен запер за собой дверь, снял обувь и стал тихонько подниматься по лестнице. Он перешагнул скрипучую ступеньку и тут же понял, что напрасно.
– Сверре?
Мать кричала из открытой спальни.
– Да, мама?
– Где ты был?
– Просто гулял, мама. Но я уже пришел и сейчас лягу спать.
Он не слушал, что мать говорила дальше, – он примерно знал, что она может сказать, и просто пропускал ее реплики мимо ушей. Ульсен вошел в свою комнату и заперся. Наконец-то он один. Он лег на кровать, уставился в потолок и прокрутил в памяти то, что произошло. Как кино. Ульсен закрыл глаза и попытался остановить пленку, но та крутилась дальше.