– Hello, my name is Constance Hochner [45] .
– How do you do, Ms. Hochner? [46]
– Я сестра Андреаса Хохнера.
– Понятно.
Несмотря на плохое качество связи, Харри понял: она нервничает. Тем не менее она перешла к делу без обиняков:
– Вы заключили с моим братом договор, мистер Холе. И вы не выполнили свою часть этого договора.
Она говорила со странным акцентом, таким же, как и у Андреаса Хохнера. Харри машинально попытался представить ее себе – эта привычка осталась у него с тех пор, как он работал следователем.
– Понимаете, госпожа Хохнер, я не могу ничего сделать для вашего брата, пока не проверю его информацию. А пока ее ничто не подтверждает.
– Но зачем ему лгать, господин Холе? Когда он в таком положении?
– Вот именно поэтому, госпожа Хохнер. От отчаяния он мог сделать вид, будто что-то знает – даже если не знает ничего.
На том конце трескучей линии (но где? в Йоханнесбурге?) замолчали.
Потом Констанция Хохнер заговорила снова:
– Андреас предупредил меня, что вы можете сказать что-нибудь вроде этого. Я звоню вам, чтобы сказать, что у моего брата есть дополнительные сведения, которые могут вас заинтересовать.
– Я слушаю.
– Но вы не получите эти данные, пока ваше правительство не займется делом моего брата.
– Мы сделаем все, что в наших силах.
– Я свяжусь с вами, когда нам станет ясно, что вы хоть что-то делаете.
– Вы и сами понимаете, что так дело не пойдет, госпожа Хохнер. Сначала мы должны проверить имеющиеся данные, а уже потом оказывать помощь вашему брату.
– Моему брату нужны гарантии. Суд по его делу начнется через две недели. – Ее голос задрожал на середине фразы, и Харри понял, что она готова расплакаться.
– Все, что я могу, госпожа Хохнер, это дать вам слово, что я постараюсь сделать все возможное.
– Я вас не знаю. Вы не понимаете. Они хотят его казнить . Вы…
– Но я все равно не могу предложить вам большего.
Она начала плакать. Харри ждал. Через какое-то время плач прекратился.
– Госпожа Хохнер, у вас есть дети?
– Да. – Она всхлипнула.
– И вы знаете, в чем обвиняют вашего брата.
– Конечно.
– Тогда вы понимаете, что он должен сделать все от него зависящее, чтобы искупить свою вину. Если он через вас поможет нам предотвратить покушение, он сделает доброе дело. И вы тоже, госпожа Хохнер.
Он слышал, как она тяжело дышит в трубку. На какое-то мгновение ему показалось, что она вот-вот заплачет снова.
– Вы обещаете, что сделаете все возможное, господин Холе? Мой брат не совершал всех тех ужасных вещей, в которых его обвиняют.
– Обещаю.
Харри услышал свой собственный голос. Спокойный и твердый. А рука при этом изо всех сил стиснула трубку.