– Ясно, – повторил Харри.
У нее были черные и ровные, как по линеечке, брови. Разумеется, она их подравнивает пинцетом, подумал Харри. Немножко.
– А сейчас мне нужно идти, – сказала она. – Мой трамвай…
– Ясно, – повторил Харри в третий раз, не двигаясь с места.
– Надеюсь, вам удастся его найти. Моего отца.
– Мы постараемся.
– Всего доброго. – Она пошла прочь, под ногами у нее захрустел гравий.
– У меня есть маленькая проблема… – начал Харри.
– Спасибо за помощь, – сказал Харри.
– Что вы, – ответила она. – Вам точно не придется делать большой крюк?
– Вовсе нет, нам, что называется, по пути. – Харри с волнением посмотрел на ее тонкие дорогие кожаные перчатки, на которых теперь была серая грязь с кузова его «форда». – Вопрос в том, сколько эта развалина еще продержится.
– У вас тут, я вижу, небогато. – Она указала на дырку в щитке приборов, где должна была быть магнитола, но сейчас оттуда торчала масса красных и желтых проводов.
– Украли, – объяснил Харри. – Поэтому и дверь не закрывается – замок тоже сломали.
– И теперь в нее может забраться кто хочет?
– Да, вот что годы делают.
Она рассмеялась:
– Неужели?
Харри снова бросил на нее быстрый взгляд. Может быть, она относится к тому типу женщин, что не меняются заметно с годами, которые выглядят на тридцать и в двадцать лет, и в пятьдесят. Ему нравился ее профиль, эти изящные черты. На щеках у нее был природный румянец, а не тот сухой, неживой загар, какой в феврале приобретают женщины ее лет в соляриях. Она расстегнула манто, и он увидел ее длинную, тонкую шею. Харри посмотрел на руки, которые она невозмутимо скрестила на груди.
– Красный свет, – сообщила она спокойно.
Харри ударил по тормозу.
– Прошу прощения, – произнес он.
Как он себя с ней ведет? Зачем он посмотрел, нет ли у нее обручального кольца? О господи!
Харри выглянул в окно и сразу припомнил то место, где они остановились.
– Какие-то проблемы? – спросила она.
– Нет-нет. – На светофоре загорелся зеленый свет, Харри нажал на газ. – Просто у меня плохие воспоминания об этом месте.
– У меня тоже, – сказала она. – Пару лет назад я проезжала здесь на поезде, как раз после того, как одна полицейская машина проехала переезд и врезалась в ту стену. – Она показала рукой. – Это было ужасно. Один полицейский повис на изгороди, как будто его распяли. Я потом несколько ночей подряд не могла заснуть. Мне рассказывали, что полицейский, который вел машину, был пьян.
– А кто вам это рассказывал?
– Так, один, я с ним вместе училась. Из Полицейской академии.
Они проехали Фрёен. Виндерн остался позади. Далеко позади, подумал Харри, будто решив это для себя – окончательно и бесповоротно.