Ошеломлённый, встаёт кое-как — классическая школа фехтования такому не учит. А я просто не смог удержаться, уж больно соблазнительно он открылся.

— Стэн, ты прямо на глазах растёшь, — Крокс потирает ушибленную грудь после моих не очень искренних извинений.

Во время обеда высказываю своё пожелание.

— Тебе у нас не нравится? — огорчается граф.

— Мне у вас хорошо, лучше, чем дома, но… — неопределённо верчу рукой. — Скучать начинаю.

— Он прав, Венди, — кивает графиня. — Я тоже первое время, когда за тебя замуж вышла, очень по родным тосковала.

— Но не очень долго, — улыбается граф своим воспоминаниям.

— Вы абсолютно правы, графиня, — мои глаза затуманиваются грустью. — Я так давно не переругивался с отцом, не спорил с матушкой, не язвил сестре… а вы бы знали, как мне хочется ещё раз разбить лицо моему любимому брату Хендрику!

Сокрушённо машу рукой и возвращаюсь к салату. Внимания на замершую с отвисшими челюстями графскую чету не обращаю.

— Стэн, ты бил своего брата? — графиня наконец-то обретает дар речи.

— Ах, графиня, не надо считать Хендрика невинным и пушистым зайчиком. Как-то раз он во время учебного боя попал мне шпагой в сердце. Если бы не мой дар, вряд ли бы я выжил.

Граф, да и графиня тоже, оба опять цепенеют.

— А в тот раз мы повздорили, и Хендрик напал на меня. Пришлось его избить, — на моё лицо наползает мечтательная улыбка. — Пожалуй, это самое лучшее воспоминание в моей жизни. Когда мой кулак с размаху врезается в ненавистное лицо…

— Однако… — других слов граф не находит, настолько его впечатляет моя счастливая улыбка.

Разговор тихо угасает. К таким подробностям нашей семейной жизни Фарканы оказались не готовы.

Три дня спустя.

— Больно? — мы все трое — я внимательно, родители напряжённо — следим, как медленно и осторожно Диана пробует идти без костылей.

— Немножко, — девочка слегка морщит лобик.

— Тогда пока ходи с костылями, а на ночь шину можно снимать, — выношу свой высочайший вердикт.

Заживление идёт стремительными темпами. Небольшая боль свидетельствует о том, что процесс не закончен, но близок к завершению. Иначе болевой импульс носил бы ударный характер. Утолщение на костях в местах перелома есть, но плавное, почти незаметное. Его позже можно убрать. Скажем, через год, если само не выровняется.

Вечером за ужином делаю объявление:

— Пожалуй, пора мне домой, Ваше сиятельство.

Дамы, взрослая и маленькая, заметно огорчаются.

— Стэн, ты в своём праве, но… — граф мнётся, затем продолжает: — Диана пока не до конца вылечена. Может, подождёшь с недельку?

— Моего участия уже не требуется. Дня через три она сможет ходить без костылей, но шину днём пусть носит. Ещё с недельку-полторы. Через полгода или год мне неплохо бы проверить, как обстоят дела, но я всегда могу в гости приехать.