Чуть отстав, прячу довольно беззаботную улыбку за спиной Алекса. Не нужно, чтобы он ее видел, иначе надумает разного. Не спросит. Я забеспокоюсь о его неверных выводах, и мы снова как бы поссоримся.
Ссорятся же только близкие? А мы не они.
— Ты хорошо справился, — решаю приободрить уязвленного пудрой гонщика.
Он же привык пахнуть бензином и маслом, и по полдня носить пропитанный потом гоночный комбинезон. А тут вдруг взмахи невесомой телесной крошки, что позволяет фотографам меньше обрабатывать материал.
— Спасибо. Я чистый? — неожиданно останавливается и поворачивается. Вместо широкой спины теперь грудная клетка. Суженные глаза, чуть поджатые после перенесенного стресса губы. И волосы, небрежно взлохмаченные порывами ветра.
Странно, что Алекс делится всеми переживаниями со мной. По сути, с чужим человеком. Я же и в прессу могу пойти, рассказать о чувствительности «первого номера» грида. Шантажистка и обманщица.
— Дай посмотреть, — поднимаюсь на носочки.
Смешно, ей-богу. И необъяснимо спокойно, учитывая последние сорок восемь часов моей жизни.
— Кажется, остались следы тонального крема.
Прикусываю нижнюю губу, изучаю реакцию Эдера как под микроскопом. Смешной он.
— Врешь? — выдыхает. Но в первую секунду поверил.
Его плечи опускаются, и наши взгляды встречаются. Но уже не как прежде. Мы не просто смотрим друг на друга, между нами что-то возникает. Ну, как то, от чего вновь хочется бежать и кричать, чтобы Алекс Эдер исчез с моего пути.
— Немного, — отворачиваюсь и нахмуриваюсь. Надо как-то попрощаться. Свое обещание я сдержала скрипя сердце. Нам даже удалось посмеяться.
Машина Алекса припаркована в дальнем ряду, до куда идем целую вечность. Поторопиться бы, но просить об этом — верх неуважения и невоспитанности.
— Что ж… — начинаю издалека. — По правде говоря, ты замечательно справился, и я уверена, фотки будут классными. Обещаю что-нибудь прикупить из коллекции.
Оставленные шорты и топ не совсем подходят для вечерней прогулки даже по парковке. Сегодня довольно прохладно.
Ежусь. Каждая мурашка под пристальным наблюдением гонщика.
Вновь переглядываемся. Алекс опускает голову и тушит свою усмешку. Любопытно, почему?
— Так не хочешь поужинать со мной? — от его честности и прямого вопроса все внутри сжимается.
— Я не голодна.
— А я не кусаюсь.
Да ну? Резкий выдох, и мои брови летят вверх. Только мгновение спустя понимаю, как это выглядело со стороны.
Прошлое, какое же ты беспощадное.
— Это было давно, — отвечает на мой упрек. Смело. — Прости за утро. Психанул.
— Вышлю чек за уборку, — облизываю губы и скрещиваю руки.