Этот лживый мир мне так противен.
— Ты пытался вломиться ко мне? Дважды? — спрашиваю громко, скрывая свою напуганность.
Стеф слегка сводит брови и вытягивает губы. Задумывается, тянет время. Моя медлительность играет ему на руку, потому что он читает страх в моих глазах.
— Если вдруг станет страшно, ты знаешь, куда прийти за защитой, Марта. Подумай. Я не так уж и плох, как ты решила. Мир, который ты ненавидишь, тебя отторгает. Как только примешь его таким, каков он есть, все с тобой будет замечательно. И обложки, и подиумы, и все, что захочешь.
— У меня и так все это есть, Стефан. Без чьей-либо помощи! Сама! — кричу.
Срываюсь, в то время как Эванс посмеивается, разрывая все хорошее, что было между нами.
Выхожу, гонимая новыми чувствами. Задело каждое выплюнутое слово. Словно в убогую каморку запихнули. Надо мной кричат, и мне никак не выбраться. Это злит и рождает ярость. И как справиться с ураганом внутри? Рецепта нет.
Доезжаю до дома, пару раз нарушив правила. Теперь вот штраф придет.
Сегодня утром я должна была идти на тренировку в новый клуб, а потом заехать в агентство, но какой уже день мои планы превращаются в труху. Очередной повод злиться.
На этаже шумно. Звучит типично американская речь со множеством сленга. Если это очередная попытка вскрыть мой дом, и я нос к носу столкнусь со своим безымянным грабителем, клянусь, свирепая Марта надерет ему зад.
— Ты где была? — Алекс отталкивается от стены и убирает телефон в задний карман шорт.
Кружу по нему взглядом. За его спиной пара ребят, дверь и картонная коробка.
Эдер быстро осматривает меня и видит сумочку. Нет, он не знает, какая именно сумка была у меня в тот вечер, но только дурак не поймет, что со спортивным прикидом для похода за утренним кофе не берут вечерний клатч «Боттега Венета». Третья самая дорогая вещь в моем гардеробе.
— Договорилась со своими грабителями вернуть тебе вещь? — обиженно спрашивает и убирает руки в карманы, расставив ноги на ширину плеч.
— Нет, шантажировала. Так привычней, — играю плечом.
Расталкиваю всех троих и открываю дверь. Не терпится остаться одной, но признаться в этом немного нечестно по отношению к бедолагам, которые тащили такую тяжесть на своих спинах. Дверь выглядит прочной. Австрийская система, наверное.
Алекс следует за мной, пока я мою руки, ставлю чайник, открываю холодильник. Там ничего нет, а я адски голодная.
Повернувшись спиной, чувствую каждой клеточкой приближение Эдера. Его руки опускаются на мои плечи и слегка сжимают. В голове воет сирена: «Нельзя меня трогать».
Голод превращается в дыру. Скашиваю взгляд, не осмеливаясь обернуться. Так мы окажемся очень близко друг к другу.