— Можно я кое-что скажу, но обещай не обижаться, и… Не бить? — говорит тихо.
Я все же поворачиваюсь. Мне нечего бояться. Бояться надо тогда, когда есть чувства к человеку, а у меня их нет.
Нет…
— Иногда ты ведешь себя и поступаешь, как дур…
— Принимайте работу! — на всю квартиру раздается бас одного из рабочих. Быстро они. И не вовремя. Что там хотел сказать чертов гонщик Алекс Эдер?
— Иду! — отвечает, но продолжает таранить меня взглядом. Его глаза ничуть не изменились.
Закрываюсь, скрестив руки под грудью. Что он себе возомнил? Указывает, командует, оскорбляет. Будто право имеет.
Слышу хлопок двери и решаю, что осталась одна. Рычу вслух, стряхиваю напряжение с рук.
— Свое обещание я выполнил, Марта. Новая дверь, новый замок. Все правильное, австрийское. Мышь не проскочит. Твоя очередь держать слово, — раздается позади.
Я не одна… Жар касается щек. Неловко за свое поведение, у которого не должно было быть свидетелей.
Отбросив обиду и включив рассудительность, которая была со мной ровно до того момента, как Алекс Эдер купил танец, признаю, что гонщик прав? Веду себя и поступаю, как дур…
— Я женщина. И я передумала! — говорю твердым голосом.
Пальцы заламываю. Смотрю в серые глаза Эдера с вызовом, на что никогда не решалась раньше.
Ну и что дальше придумаешь?
Тишина в комнатке гудит и давит. Жду, что Алекс разозлиться и уйдет, чтобы больше никогда не возвращаться, а я зарекаюсь обращаться к нему за помощью или банальными просьбами. Но в голове играют как на скрипке диалоги из прошлого. Захотелось оказаться в одном из прошлых дней, когда мне было спокойно и немного счастливо.
— Передумала… — вздыхает.
— Угу, — мычу.
Алекс неминуемо наступает и выглядит грозно. Почти зажмуриваюсь, чтобы принять его гнев на себя, но Эдер распахивает створки моего шкафа и вышвыривает оттуда одну вещь за другой. Шепчет немецкие ругательства, которых я еще не знаю. Уверена, они непереводимы.
Да, уроки немецкого тоже выпали из моего плана.
— Платье. Надевай. Сначала идешь со мной на гребаную съемку, а потом в ресторан.
И вновь длинная речь на немецком. Цепляюсь только за обрывок фразы: «Все нервы выкрутила».
Отбрасываю платье, беру кинутый клатч в руки и выхожу из дома. Выбранное гонщиком платье — для свидания. Но ни о каком свидании с Алексом Эдером и речи быть не может.
Глава 23. Марта
— Я не понимаю, как это все может нравиться? — Алекс злится, в десятый раз проводя салфетками для снятия макияжа по своим щекам с заметной щетиной.
— На тебя всего лишь пару раз взмахнули пудрой. Не нагнетай.
— А зачем? Я разве в этом нуждался? — дергается.