Прерываюсь на то, чтобы перевести дух. Представляю, как стучу кулаками по стальной груди Эдера, выгоняя из него то, что мне уже не нужно. И новая волна истерики подступает к горлу. Одной сложно, я знаю. В какой-то момент появляется лазейка, когда рискуешь поверить и довериться. А верить Алексу нельзя.
— При чем здесь Тиффани?
Если цель Алекса вывести меня на ярость из того угнетенного состояния, с которым постучалась к нему в дверь, то я вот-вот пересеку финишную линию. Первое место не за горами, и ярость уже мучает мою душу и мое тело.
Тиффани…
— Ни при чем, — отворачиваюсь и хочу схватить сумку привычным движением. Я часто вешала ее на крючок в коридоре.
Застываю. Сумки нет и быть ее здесь не может.
— Полиция, Марта.
— Если я уступлю тебе, ты обещаешь оставить меня в покое? Навсегда?
Повернувшись лицом в Алексу, произношу четко и на взводе. Оказываюсь близко, примерно так, как мы лежали во сне.
— Но за помощью ко мне вчера пришла ты, — подумав, парирует своим ответом.
Он прав, чертовски прав этот Алекс Эдер, но становится не по себе и несколько прохладно в животе. Я же не навязывалась?.. Не просила ни молока, ни связей в полиции. Только крышу над головой и несколько часов сна.
— Мне надо убедиться, что ты в безопасности, Марта, раз уж за помощью прибежала к моему дому. После обещаю: в твоей жизни больше не появлюсь.
И вдруг на меня обрушивается пустота. В этом мире я останусь совершенно одна.
Глава 19. Алекс
— Где на Вас было совершено нападение? — спрашивает полицейский.
Марта сменила позу. Руки скрещены, как и ноги. Вдох быстрый, поверхностный. Не иначе к атаке готовится?
Прислоняюсь к ближайшей стене, пытаясь слиться с ней, а хочется поднять строптивую девчонку и трясти за плечи, чтобы выдала всю правду. Ведь никакого ограбления не было? Никакого переулка и бандитов.
В этой ситуации теплоту дает только одно: что бы с Мартой ни случилось вчера ночью, она выбрала прийти ко мне, а не в ту же полицию. Подсознание вывело ее к моей двери. Где-то еще валяются крохи ее доверия ко мне.
— Я не помню, — вредничает. Полицейский отводит взгляд на меня и опускает на бумаги, где что-то корябает дешевой ручкой.
— Запомнили кого-то из нападавших? Особые приметы, цвет кожи, национальность, рост, одежда…
— Не вглядывалась.
Мужчина средних лет вздыхает и качает головой. Мы все трое понимаем, что Марта врет. Прикрывает своего хмыря? Что такого могло произойти, что она пробежала хрен пойми сколько кварталов босиком, испуганная, в слезах? Но упорно настаивает на нелепой версии.
— Что именно у Вас украли?