На выписке мать рыдает, словно и не выносила мне мозг неделю назад – девочки ей не нужны, видите ли. Жмётся то к одному кульку, то к другому.

– Эти то хотя бы Морозовы, – с ноткой высокомерия говорю я.

Весь женсовет, включая мою жену, дружно закатывает глаза.

– И вообще, зачем нам мальчик, – говорит папа. – У нас Ваня есть. Толковый пацан, весь в нас. Надо только усыновить, чтоб Морозов был. Согласен, Ванька?

– Согласен, – кивает он.

На девочек он смотрит с опаской и любопытством – большой уже, в первый класс пошёл. И правда, отец его никуда не годится, я всяко лучше, надо бы разобраться с усыновлением.

Вся наша огромная семья забивается в украшенные ленточками и шариками машины и дружно едет, довольная найденным выходом из демографического кризиса. Ваньку мы усыновили. Да и мальчика родили, через три года. Правда к этому времени сына родила и Камилла, а Катя вообще двух одинаковых и поклялась больше никогда не использовать матку по назначению. А мы жили – долго и счастливо, а колечко старое Ванька повесил Триггеру на ошейник, возле бирки с номером телефона. Теперь тот еще толще и еще краше.

Женсовет заседал в практически полном составе – отсутствовала только Татьяна, разумеется, в полном составе. До этого они собирались так официально полгода назад, по причине того, что младшая влюбилась и сбежала.

Зачем сбежала – непонятно, словно в нашей семье был запрет на влюблённость. Но она была уверена, что мы ее не поймём, ее патлатого Игорька не примем. С чего такая радикальность, ей вроде двадцать четыре, а не шестнадцать.

Сейчас младшая заседала вместе со всеми и довольно поглаживала свой очень круглый живот – как раз полгода ему и было. И пузо мы приняли, и Игорька.

– Папе нужен внук, – торжественно сказала мама. – Продолжатель рода и фамилии.

– Ну да, – скептически протянула Ленка, вторая по старшинству. – Морозовых на Руси раз-два и обчелся.

– Цыц, – оборвала мама. – Ты в этом году что сделала?

– Что?

– Родила вторую девчонку!

На самом деле мама кривила душой – во всех своих внучках и она, и папа души не чаяли, в попу дули и пылинки сдували. Однако внука требовали.

– Каменный век, – закатила глаза Катя, старшая. – Домострой.

– Молчала бы, – рассердилась мама. – Девочкам скоро девять лет стукнет, а ты…

– А я восемь лет посмела не рожать, – продолжила за маму Катя. – Матка простаивает, а столько продолжателей рода могла бы произвести.

Камилла – самая младшая, громко, с хрустом откусила от яблока и все сразу посмотрели на нее.

– А я чего? – возмутилась она. – Я вообще первый раз рожаю, какие ко мне претензии?