– Пошли пироги печь, Ванька! – крикнула моя мать с кухни.

В общем – Таню семья приняла хорошо, хоть та и трусила ужасно. К десяти, в означенное время я был в больнице. Думал Таня трясется, как осиновый лист, а она до жути спокойная, только руки холодные.

– Не страшно, – сказала она. – Хочу скорее родить и увидеть их.

Я стоял в изголовье, Таня была в сознании, я старался поддерживать ее и не упасть в обморок одновременно. Пахло кровью и лекарствами. Там, за ширмой происходила деятельность, там рождались мои дети. И до меня дошло вдруг, оглушило – у меня ж дети будут. Настоящие.

– Первый пошёл! – крикнули из-за перегородки. И буквально через две минуты, – Второй!

Забегали. Мимо меня пронесли кулек с ребёнком – тот запищал и сердце мое обмерло. Пуповину отрезать мне не предложили, трезво оценив серый цвет моего лица.

– Мне! – протянула руки Танька. – Дайте мне!

Несколько минут манипуляций, один кулек дают мне – держать страшно, второй Тане. Она и своим любуется, и у моему тянется посмотреть, словно они не одинаковые. Я молчу. Во мне просто слов нет, закончились все, я оглушен и словно сам рождён заново.

Наконец Танька чуть разворачивает кулек, бесстрашно отодвигая в сторону щипчики на пуповине, младенец негодует и пищит, сжав кулаки, а Танька смеется, хотя я точно знаю, что в этот момент ее зашивают – женщины удивительны и бесстрашны.

– Девочка, – смеется она. – Тим, у нас две восхитительные девчонки!

Та, что на моих руках тоже принимается пищать хором с сестрой. Я оживаю вдруг, вместо шока накатывает счастье – девочки! У меня две восхитительные девочки, совершенно одинаковые!

На выписке мать рыдает, словно и не выносила мне мозг неделю назад – девочки ей не нужны, видите ли. Жмётся то к одному кульку, то к другому.

– Эти то хотя бы Морозовы, – с ноткой высокомерия говорю я.

Весь женсовет, включая мою жену, дружно закатывает глаза.

– И вообще, зачем нам мальчик, – говорит папа. – У нас Ваня есть. Толковый пацан, весь в нас. Надо только усыновить, чтоб Морозов был. Согласен, Ванька?

– Согласен, – кивает он.

На девочек он смотрит с опаской и любопытством – большой уже, в первый класс пошёл. И правда, отец его никуда не годится, я всяко лучше, надо бы разобраться с усыновлением.

Вся наша огромная семья забивается в украшенные ленточками и шариками машины и дружно едет, довольная найденным выходом из демографического кризиса. Ваньку мы усыновили. Да и мальчика родили, через три года. Правда к этому времени сына родила и Камилла, а Катя вообще двух одинаковых и поклялась больше никогда не использовать матку по назначению. А мы жили – долго и счастливо, а колечко старое Ванька повесил Триггеру на ошейник, возле бирки с номером телефона. Теперь тот еще толще и еще краше.