На выписке мать рыдает, словно и не выносила мне мозг неделю назад – девочки ей не нужны, видите ли. Жмётся то к одному кульку, то к другому.
– Эти то хотя бы Морозовы, – с ноткой высокомерия говорю я.
Весь женсовет, включая мою жену, дружно закатывает глаза.
– И вообще, зачем нам мальчик, – говорит папа. – У нас Ваня есть. Толковый пацан, весь в нас. Надо только усыновить, чтоб Морозов был. Согласен, Ванька?
– Согласен, – кивает он.
На девочек он смотрит с опаской и любопытством – большой уже, в первый класс пошёл. И правда, отец его никуда не годится, я всяко лучше, надо бы разобраться с усыновлением.
Вся наша огромная семья забивается в украшенные ленточками и шариками машины и дружно едет, довольная найденным выходом из демографического кризиса. Ваньку мы усыновили. Да и мальчика родили, через три года. Правда к этому времени сына родила и Камилла, а Катя вообще двух одинаковых и поклялась больше никогда не использовать матку по назначению. А мы жили – долго и счастливо, а колечко старое Ванька повесил Триггеру на ошейник, возле бирки с номером телефона. Теперь тот еще толще и еще краше.