Сегодня вечером дома было непривычно тихо. Татьяна исчезла, малец вздыхал в гостиной у телека, но телек его нисколько не интересовал.
– У меня дома планшет был, – вздохнул он. – Я на нем играл, когда мама разрешала. А бабушка его не положила.
– Бабушка злая, я помню, – кивнул я.
Я был в своей комнате – сидел за компьютером добивая объём работы за сегодня. Малец шуршал и томился за дверью, иногда я видел в приоткрытой шелке его круглый голубой глаз.
– Вы играете? – спросил он таки наконец из своей щели.
– Нет, – и добавил серьёзно. – Когда я был моложе, у меня была серьезная зависимость от компьютерных игр. Я как то даже в институт не пошел, играл весь день. Это меня так напугало, что с тех пор я играю редко и не больше часа за день. Да и не тянет больше. Будь осторожнее, это здорово затягивает.
– Мне все равно мама много не разрешает.
Мелкого мне стало жалко.
– Знаешь, у меня где-то в коробках лежит старый планшет, я завтра его найду. А пока иди и не мешай мне работать, хорошо?
Малец убежал – я слышал топот босых ног по коридору, следом цокание нестриженных коготков Триггера. Эти двое неплохо скорефанились.
Закончил с работой я ближе к десяти. Вышел на кухню – Ваня с Триггером валяется на полу. Пес на спине, растопырив все четыре лапы в стороны и абсолютно счастливый.
– Бросила тебя мамка? – спросил я.
– Мама меня любит и никогда не бросит, – обиделся Ваня. – Она работать пошла, людей кормит.
– Лучше бы она нас кормила.
Я почти предвкушал очередной кулинарный шедевр, а наша Татьяна просто сбежала. Я достал все, что оставалось в холодильнике и согрел. Соорудил по порции себе и ребенку.
– Садись кушать, – велел я.
Мальчик печально и медленно орудовал ложкой. Мне его и жалко было, и страшно немножко. Вдруг она и правда сбежала? Нет, ребенка она конечно любит, но не стоит забывать, что она сумасшедшая. Вот взяла и сбежала. И что мне тогда делать? В полицию звонить? Так он перепугается, мне его жалко. Еще и заберут куда-нибудь на передержку. Себе оставить? Да нет, бред. Остаётся только надеяться, что Татьяна вернется.
Однако, время близилось к полуночи, а ее все не было. Ванька ждал, ждал, да так и уснул, широко раскинув руки, а Триггер притулился под его боком. Мои шаги услышал, один глаз приоткрыл, лениво на меня посмотрел, и закрыл обратно.
– Смотри ка, – поразился я. – Нового любимчика себе завел? Имей ввиду, сейчас все равно пойдёшь на улицу какать.
И вытащил его аккуратно из под детского бока. Ребенка накрыл пледом, а протестующую собаку потащил на улицу, гулять, сикать, какать. Мы прошлись до парка, потом обратно. Ночь была уже совершенно летняя, теплая до одури, гулять бы до рассвета, да годы не те и дурь повыветрилась. Когда возвращались обратно, я чувствовал лёгкое беспокойство за Татьяну, хоть и пытался гнать от себя это чувство – она для меня совершенно чужой человек.