– К соседу переехала… дрянь…из койки в койку скачешь…говорила мне мама! Требую генетическую экспертизу на ребёнка!
– Глаза можно открыть наконец? – подал голос ребенок.
– Да, теперь уши закрой, – велел я, подталкивая ребёнка к квартире. – Нечего гадости слушать. И имей ввиду, драться нехорошо и можно только в крайнем случае.
– Папа заслужил, – мрачно сказал Ваня и я закрыл за ним дверь, отсекая от нас извергающего проклятия мужика.
Таня готовила ужин. И все говорила, говорила что-то…прислушался.
– Это не значит, что твой папа плохой человек, Ваня.
Оправдывает. Я зашёл на кухню, сел на стул. Не мое дело, да. Но…
– Слушай, Вань. Тебе только шесть, но это не значит, что тебе надо врать. Человек, который выгнал из дома жену и ребенка не может быть хорошим. Твой папа так себе человек, и ты должен это знать. Родителей не выбирают. Но ты можешь выбрать, как к нему относиться, а главное то, каким человеком станешь ты сам.
И вышел, не дожидаясь возражений Тани. Да, я не хотел, что бы ребенок рос идеализируя отца козла, как по мне, это невыносимо просто. Ужинали молча. Вечером Таня возилась с Ваней, а я допоздна работал. Выключил компьютер уже ближе к полуночи. Обернулся, почувствовав на себе взгляд – Таня стоит в дверях. Недавно из душа, волосы влажные по плечам, целая копна. Красивая.
– Так гадко это было слушать, – призналась она вдруг. – И вопли про экспертизу, и про то, как я развратно себя веду. А у меня ведь кроме него никого не было.
– Главное, что ты знаешь правду.
– А ты и правда считаешь, что развод сделает меня не брошенной, а свободной?
– Конечно.
Она задумалась о чем-то, а потом одним движением скинула с себя халат в котором была. Под ним – ничего. Я задохнулся даже от неожиданности.
– Не хочу чтобы этот гадкий человек был единственным моим мужчиной, – просто сказала она.
И сделала шаг ко мне.
Наверное, излишне говорить, что такого у меня никогда не было. И я понимала, что будет прекрасно, когда делала тот самый шаг, просто не знала, насколько. Перед рассветом я тихонько вернулась на диван к Ваньке и закрыла глаза. Все тело ныло и вибрировало, а я понимала – жизнь прежней уже не будет.
На следующее утро я краснела готовя завтрак, а на работе клевала носом, ещё и оказалось засос на шее, весь день наши водилы надо мной подшучивали и конфет натаскали больше обычного. А ночью я прокралась в его комнату вновь. И так – две недели пробегала.
– Мам, а где ты была ночью? – спросил однажды Ваня. – Я проснулся, а тебя нет.
– В туалет ходила, – не моргнув глазом соврала я.
– Я тоже ходил, тебя там не было.