– Далеко?

– Нет, рядышком.

– Идёмте.

Я подхватил Триггера на руки, вынудил Татьяну встать и мы направились в сторону нужного ресторана. Я шел широким шагом – чтобы успеть до закрытия, Триггер протестующе попискивал, Татьяна, которую я тащил за руку, едва поспевала, зато плакать перестала – некогда.

– Черный ход, – подсказала она, когда мы увидели, что основные двери уже закрыты.

Я обошёл здание волоча следом Татьяну, выпустил наконец ее руку и позвонил в звонок. Через секунд тридцать дверь открылась – за ней стоял охранник, подходящий под сумбурное описание, что Татьяна дала мне по дороге.

– Кого тебе? – спросил он, с недоумением глядя на толстую собачку, покорно висящую у меня подмышкой.

– Тебя, – сказал я. Повернулся к Татьяне. – Подержи.

Сунул ей в руки Триггера, потом схватил за шею мужика, вынудив его согнуться, и потащил внутрь здания. Он семенил и что-то протестующие бубнил, Татьяна с Триггером на руках шла следом. Мы попали в зал – по одну сторону бар, далее вход на кухню. Ресторан уже закрылся, но несколько человек ходили по залу, наводя лоск.

– Что случилось? – пискнула хостес.

– Должок случился, – спокойно сказал я. – Татьян, сколько они тебе должны?

– Шесть тысяч, – тихо сказала она из-за спины.

Охранник попытался вырваться из моего захвата, но не смог, так и стоял, согнувшись, оттопырив задницу.

– Полагаю, еще тысячи четыре морального вреда, – подытожил я. – Будете платить или будем дальше разбираться?

Все итак уже отшагнули назад. Из мужчин у них оставались только субтильный бармен, мальчик официант и согнутый охранник. Они трезво оценили свои возможности, бармен даже поднял руки, говоря что в это лезть не будем.

– Я вызову полицию, – возмутилась хостес.

– А давайте, – обрадовался я. – В РОВД как раз муж моей сестры работает, полковник. Давно не виделись, посидим кофе попьем. Вкусный у вас кофе?

– Вкусный, – отозвался бармен.

Хостес фыркнула.

– Беспредел, – сердито выдала она. Зашла за барную стойку, зашуршала там, затем вынула две пятитысячные купюры. – Подавитесь.

– Благодарствую. Татьяна, бери.

Она взяла робко, словно купюры были отравлены. Я не удержавшись, перед тем, как отпустить охранника, немного придал ему ускорения, позволив лбом впечататься в бар. Звук был пустым и гулким – мозгов там явно не водилось.

– Думаете, это честно? – спросила Татьяна по дороге домой.

Ночь была тёплой, так пахло летом, в траве что-то стрекотало, и так захотелось вдруг гулять до утра, и подумаешь, что дурь выветрилась, новую заведём… но дома спал ребёнок.

– Я думаю, что обманывать тех, кто не может дать тебе сдачи, это нечестно.