В приёмной завотделом уже присутствовало несколько посетителей и мне пришлось присесть на стул и немного, по просьбе секретаря, подождать, но сразу же после вышедшего из кабинета Боголюбова человека, впустили меня.

Клавдий Михайлович был суров, статен и лыс. Чёрный костюм безукоризненно сидел на его грузноватом теле. Такой же безукоризненной белизной сверкала его шёлковая рубашка.

— Надолго к нам, молодой человек?

— Здравствуйте, Клавдий Михайлович. Не знаю. Возможно, до марта.

— Не спрашиваю, что будет в марте… Что умеете? Слышал, закончили школу Поляковой?

«О, бля», — подумал я, — «Неужто Ивашутин проговорился?»

— Не готов распространяться, Клавдий Михайлович, о том где, и чему учился, но умею многое.

— Ну и хорошо. У нас имеется вакантное место в седьмом секторе. Вам же всё равно, где сидеть? Архивной пыли не боитесь?

Боголюбов черканул на пропуске несколько букв и цифр и отдал пропуск мне.

— Отдайте Петру Константиновичу, — он показал пальцем на, незнамо, как появившегося, стоящего в дверях секретаря.

Я отдал розовый листок и вышел из кабинета.

Работа моя заключалась в проведении выписок из архивных документов по заявкам лиц и организаций, заверенных санкциями и допусками. Согласно заявке я шёл в архив, получал документ и там же выписывал необходимую информацию в рабочий блокнот. Из блокнота я переносил с помощью печатной машинки текст на лист формата А-4, заверял его у архивариуса, который сверялся с оригиналом и отправлял адресату. Заявок было много. Чего касались заявки сказать не могу. Всё было секретно, секретно и ещё раз секретно.

Несколько раз лица приходили в архив лично и знакомились с документом в моём присутствии, прочитывая его и сразу возвращая его обратно. Тогда он просто расписывался в формуляре документа и в моём журнале.

Я не вникал в содержание документов, но они ложились и ложились в мою память, как в надёжное хранилище.

Через две недели работы в архиве меня вызвали к заведующему отделом.

— Как вам работа? — Спросил Боголюбов.

— Как работа, — ответил я.

— Не скучная?

Я промолчал, ожидая продолжения.

— Что вы можете сказать про документ 216587 дробь 38 дробь 4 тире «Н» большая тире «пд» маленькие.

Я помолчал, раздумывая, что нужно говорить, а что не желательно.

— Товарищи обратили внимание, что вы печатаете документ по памяти, не глядя в текст. Вы помните его сейчас?

— Помню, — сказал я.

— Можете изложить?

— Дословно?

Боголюбов вздёрнул брови.

— Попробуйте…

Я попробовал. Зав. Отделом сверился с текстом, лежащим на столе, и мотнул головой.

— Идите работайте, — сказал он.