— Так… Этого ещё не хватало…

Галопирующий ритм сердца являлся показателем недостаточности миокарда.

— А ты что хотел⁈ — Возмутился вдруг разум. — Лежишь тут месяцами, а потом вдруг дёргаться начинаешь! Как полудохлая канарейка…

Дополнительный тон имел низкую частоту. Левый желудочек недорабатывал из-за своей гипертрофии.

— Как и в тот раз… Да… Патология… И как следствие — стенокардия и гипертония после сорока…

— Так, млять, после сорока, а не в двадцать шесть! — Вскричал разум.

— Ты кто? — Спросил я.

— Хрен в пальто! — Сказал разум. — Сам, млять, с собой разговариваешь… Вообще охренел⁈

— У-у-у-у… Как всё запущено-то… — сказал я сам себе.

— А ты думал… Сознание, брат, если им не владеть, имеет свойство раздваиваться и раздваиваться. Так что… Соберись, тряпка, если не хочешь разорваться на тысячу маленьких медвежат. С твоими-то коробочками и ящичками в мозгу.

Вспомнив про «коробочки и ящички», я вдруг ощутил вспышку в мозге, как от свето-шумовой гранаты, и вспомнил всё.

— Охренеть! Так вот ты какое, северное сияние, — сказал разум и растворился во мне.

Чтобы подняться на ноги мне потребовалось две недели. Ещё две недели мне потребовалось для того, чтобы дойти до балкона и вернуться обратно без помощи папы. Ещё две недели…И ещё две недели… И ещё… Однако запах прожжённого облучением мозга не проходил.

Матриц не было, как не было моих уникальных способностей саморегуляции тела. Я не мог, как раньше, управлять рецепторами и ячейками памяти. Пользоваться мог… Что-то положить, разложить по разным ячейкам, достать… Это да… Но «отформатировать» накопители, добавив уровни, и установить замки, я не мог. Как и открыть закрытые ячейки.

Это меня не особо тревожило, потому, что я помнил про себя только то, что лежало в первой ячейке: мама, папа, школа, институт, ВБТРФ, плавбаза.

Вторым планом в памяти, словно сон, мелькали обрывки чужой жизни в Лондоне. Они и воспринимались мной, как сон. Только как сон.

Мне вспоминались испуганные лица врачей, делавших мне искусственное дыхание и массаж сердца, но что это были за врачи, из школьной жизни, или судовые, мне было не понятно. Но, честно говоря, мне всё было по барабану. Я наслаждался своим телом, своим домом и своими родителями.

Наступило лето 1987 года. Инвалидность с меня сняли, но из плавсостава перевели в береговое подразделение. Мне предложили должность старшего строителя на Базе Технического Обслуживания судов флота ВБТРФ «Суппорт».

В мои обязанности входило согласование смет ремонта, калькуляций, приёмка, подписание актов, ну и соблюдение сроков.