Я молчу, глядя на неё в упор. Как же хочется ей врезать, видимо, мало я её тогда за космы потрепала. Коля стоит рядом, и я чувствую, как он напряжён.
— Я очень надеюсь, — продолжает Милана, прижимая руки к груди, — что выяснится, кто это сделал, и её уволят из театра. Таких людей нельзя держать в труппе. Правда?
Она смотрит на меня широко раскрытыми невинными глазами, и я вижу в них насмешку. Она же знает, что я знаю. И ей это нравится. Ей нравится эта игра.
— Но нам всем надо собраться, — добавляет она уже другим тоном, более деловым. — Особенно тебе, Ада. Завтра же премьера, а ты у нас лучшая.
Она делает ударение на слове «лучшая».
— Тебя никто никогда не заменит, — говорит Милана медленно, смакуя каждое слово. — Никто и никогда.
Я гляжу на неё и слышу то, что она не говорит вслух: «Кроме меня».
Она улыбается своей идеальной, отточенной улыбкой, разворачивается и уходит так же плавно, как появилась.
Коля берёт меня за руку. Смотрит в ту сторону, куда ушла Милана, и качает головой.
— Надо же, какие сучки ещё бывают, — произносит он задумчиво. — Эта, пожалуй, похлеще даже моей бывшей жены будет. А я-то думал, что хуже Светланы уже никого не увижу. Оказывается, жизнь может ещё преподносить сюрпризы.
Он поворачивается ко мне, и его лицо смягчается.
— Завтра премьера, — говорит он тихо. — Тебе нужно отдохнуть. А с этим мы разберёмся. Обещаю.
Я киваю.
Да, завтра премьера. И мне нужно выйти и станцевать так, чтобы Милана поняла, что меня ДЕЙСТВИТЕЛЬНО никто никогда не заменит. Особенно она.
Утро премьеры встречает меня солнцем.
Я просыпаюсь рано, хотя могла бы позволить себе поспать подольше. Спектакль только вечером. Но сон не идёт. Лежу на спине, изучаю потолок, прислушиваюсь к звукам за стеной. Катя собирается на работу. У неё сегодня занятия в музыкальной школе. Она, как и моя мама, преподаватель. Только мама учила детей фортепьяно, а Катя — скрипке.
В окно бьёт яркий, почти весенний свет. Занавески колышутся от лёгкого сквозняка. Я встаю, подхожу к окну и вижу, что снег на карнизах искрится миллионами крошечных звёздочек. Солнце сегодня такое, будто специально для меня пробилось сквозь тучи, чтобы напомнить: всё будет хорошо.
Катя заглядывает в комнату, уже одетая, с сумкой через плечо.
— Проснулась? — спрашивает она. — Я убегаю. Ты как, справишься?
— Справлюсь, — улыбаюсь я. — Ты иди, не опаздывай.
— Удачи, Ада. — Она подходит, обнимает меня крепко. — Ты будешь великолепна.
— Спасибо.
Катя убегает, а я остаюсь одна в пустой квартире. Я иду на кухню, наливаю себе кофе, делаю бутерброды с колбасой. В голове прокручиваю предстоящий спектакль. Каждое движение, каждый выход, каждую поддержку. Я знаю эту партию до автоматизма, но всё равно нервничаю. Наверное, каждая балерина переживает перед премьерой.