— Я не терплю. Я… ушла.
Катя замерла с сигаретой на полпути ко рту.
— Серьёзно? Куда? Сюда? На Петроградку? — её взгляд снова пробежался по комнате, и теперь в нём появилось понимание. — Охренеть. И давно?
— Вчера вечером.
— И он… отпустил?
Я не ответила. Просто поставила чашку и медленно, будто снимая бинты с раны, расстегнула пуговицы на своей фланелевой пижаме. Сдвинула ткань с плеча.
Катя ахнула. Сигарета выпала у неё из пальцев и упала на пол, рассыпав искры. Она не заметила.
— Бля… Ада… Это… это он?
На моём плече, прямо под ключицей, цвел сине-багровый синяк. Чёткий отпечаток пальцев.
— Он тебя… ударил?
— Не бил. Держал. Чтобы я не вырывалась. Потом… — я не стала показывать остальное. Бёдра, рёбра. — Увёз в лес. И там… доказал, кто в доме хозяин.
Катя сползла с подоконника. Подошла ближе. Её лицо, секунду назад сияющее от победы, изменилось. Она аккуратно прикрыла мне пижаму.
— Доказал, — повторила она. — Понятно. То есть просто взял и трахнул, как хотел. Прям в машине.
Я кивнула, глядя в пол.
— Блядь, — выдохнула Катя. — Блядь, блядь, блядь. Я думала, мой — мразь конченная. Но твой… твой просто маньяк какой-то. А казалось, что он просто тебя боготворит. Это же самое страшное.
Она подняла с пола окурок, затушила его, потом схватила свою чашку, налила себе ещё и выпила залпом.
— Ладно. Слушай сюда. С таким — только развод. И только через адвоката, который специализируется на таких… домашних тиранах. У моего красавца как раз коллега. Я позвоню. Сегодня же. Никаких «попробуем ещё раз». Ты поняла? Он однажды перешёл черту. Второй раз может быть хуже… — она не закончила мысль, но мы обе поняли.
В этот момент внизу зазвенел домофон. Резко, один раз. Мы замолчали, переглянулись.
— Ты ждешь кого? — шёпотом спросила Катя.
Я покачала головой.
Домофон зазвенел снова. Настойчивее.
— Не открывай, — схватила меня за руку Катя. — Игнорь.
— А если… если это не он? Сейчас же день. Он на работе.
— Ты в этом уверена?
Я подошла к панели. Рука дрожала. Нажала кнопку.
— Кто?
— Доставка цветов для Соколовой, — бодрый молодой голос.
Катя выхватила у меня трубку.
— От кого?
— От Арсения Валерьевича. Букет и записка. Мне строго наказано передать только в руки. И позвонить заказчику, когда выполню. Было сказано стоять до последнего.
Катя посмотрела на меня. Я кивнула. «Лично в руки» означало, что курьер не уйдёт, пока не выполнит поручение. Он будет звонить, стучать, привлечёт внимание соседей.
— Ладно, — сказала Катя в трубку. — Жди.
Она отключилась и схватила свой пуховик.
— Ты никуда не выходишь. Я сама.
— Кать…