А может, уже уехал.
Я не знаю.
Я просто лежу и пытаюсь дышать. Ровно. Глубоко. Как учила мама в детстве, когда мне было страшно.
— Вдох, — шепчу в подушку. — Выдох. Вдох. Выдох.
И постепенно проваливаюсь в сон. Тяжёлый, без сновидений. Там нет ни Арсения, ни Коли.
Там просто пустота.
И это — почти счастье.
Утро опять встречает меня серым небом и колючим снегом. Когда уже закончится эта зима в Питере? Я выхожу из подъезда, кутаясь в пуховик, и первое, что вижу — чёрную машину Коли у тротуара.
Он стоит, прислонившись к капоту, с двумя стаканчиками кофе в руках. Пальто расстёгнуто, шарф намотан кое-как, волосы взлохмачены. Будто собирался за секунду, лишь бы успеть.
— Вы? — замираю я. — Коля, вы чего?
— Кофе, — протягивает один стаканчик. — Капучино с корицей. Вы же такой любите?
— Откуда вы…
— Катя сказала. — Он пожимает плечами. — Я позвонил спросить, как вы, а она сказала, что вы собираетесь в театр. И что кофе вы утром не пьёте, потому что лень готовить.
Я смотрю на стаканчик. Тёплый, ароматный. Пальцы сами обхватывают его, греются.
— Вы зачем приехали? — тихо спрашиваю.
— Проверить, что с вами всё хорошо. — Он смотрит серьёзно. — И убедиться, что он больше не появлялся.
— Не появлялся. Спасибо вам. Правда.
Мы стоим так несколько секунд. Снег падает на его непокрытую голову, тает в волосах.
— Поехали, подвезу до театра, — говорит Коля. — А то опоздаете.
В машине тепло и приятно пахнет цитрусовым ароматизатором. Коля включает подогрев сиденья, я откидываюсь на спинку и закрываю глаза.
— Не спали? — спрашивает тихо.
— Почти нет.
— Я тоже. — Пауза. — Всё думал, как вы там. И злился на себя, что послушался и не приехал.
— Правильно сделали, что послушались. — Открываю глаза, смотрю на него. — Выспались хоть?
— Нет. Но это неважно.
Мы едем в тишине. Он не лезет с расспросами, не давит, не пытается залезть в душу. Просто везёт. И от этого спокойно.
У театра он тормозит. Смотрит на здание, потом на меня.
— Ариадна…
— Ада. — Перебиваю. — Зовите меня Ада. Ариадна — это слишком официально. Особенно после того, как вы меня кофе поите в восемь утра.
Он улыбается. Коротко, но тепло.
— Хорошо, Ада. — Пауза. — Я хотел сказать: если эта… Милана? — Я киваю. — Если она будет делать гадости — сразу говорите мне.
— Хорошо.
Коля выскочил из машины и тут же оказался у моей двери. Распахнул, подал руку. Заботливо. И тут замечаю у входа фигуру в пальто. Милана стоит, курит, глядя прямо на нас. Она в короткой дублёнке, хотя мороз под двадцать. Ноги в тонких колготках, на губах ярко-красная помада. Как всегда в боевой готовности захомутать чьего-то очередного мужа.