— О чём ты жалеешь? — Выдёргиваю руку, будто обожглась. — О том, что трахал её? Или о том, что тебя поймали?
Замирает. Лицо белое.
— Ты вообще понимаешь, кого теряешь? Кто ещё будет с такой, как ты? С твоими тараканами, с твоей вечной усталостью, с твоими бесконечными репетициями? Я дал тебе имя, я сделал из тебя женщину. А ты… предаёшь меня за одну ошибку!
— Ты дал тебе имя? Я танцевала главные партии до того, как мы познакомились. Я получила образование, я прошла конкурс в театр, я зарабатывала свои деньги. Сама.
Он открывает рот. Я не даю вставить ни слова.
— Я не просила тебя всё время за меня решать. И женщиной меня сделал не ты. Я ею родилась.
— Я не хотел, чтобы ты узнала, — тихо говорит. — Не так. Я… я собирался сам тебе рассказать. Когда-нибудь.
Усмехаюсь.
— Когда-нибудь. Ну конечно. Я знаю про двух твоих баб. А на самом деле сколько их?
Сумка давит на плечо. В ней — свидетельство о браке, которое скоро станет просто бумажкой. Договор купли-продажи. И паспорт с дурой на фото, которая верила в долго и счастливо.
— Ада. — В спину. — Прости меня.
Останавливаюсь у порога.
— Знаешь, Арсений. Ты всегда умел находить нужные слова. Но сейчас тебе это уже не поможет.
Пауза.
— Все коммуникации — через моего адвоката. Его зовут Николай Сергеевич. Он должен связаться с тобой.
— Ада… Ты не получишь развод так просто. Я не подпишу ни одного документа.
— Посмотрим.
Выхожу в коридор. Подбираю пальто и накидываю на плечи. Дверь придерживаю ладонью, чтобы не хлопнуть в сердцах.
Зачем? Чтобы соседи не проснулись? Не хочу удовлетворять любопытство зевак.
Лифт приезжает сразу. Захожу в кабину, жму первый этаж. Двери закрываются медленно, плавно, беззвучно.
Ну всё. Сказала. Сделала.
В кармане вибрация. Я смотрю на экран телефона — звонит Коля.
— Ну что, с документами всё в порядке?
— Да, сейчас скину вам скан.
— Отлично. Тогда завтра в десять подаём. Держитесь.
— Держусь.
Я нажимаю «сброс».
Держусь, блядь. Держусь.
Репетиция идёт через пень-колоду.
Я путаюсь в элементарных поддержках. Пропускаю такты. В каком-то моменте просто застываю посреди сцены, глядя в пустой зрительный зал, и не могу вспомнить, что делать дальше. Партнёр по балету, Костя, смотрит на меня с недоумением.
— Соколова, ты слышишь музыку вообще? — орёт из зала Мария Витальевна. — Там вступление было, блядь, три секунды назад!
Слышу. Конечно, слышу. Просто в голове у меня сейчас не Чайковский играет, а другая пластинка. На повторе. Весь ужас последних дней.
— Ещё раз, — цедит Мария Витальевна. — С начала. Костя, будь с ней помягче, она сегодня… — она делает многозначительную паузу, — не в форме.