— Ариадна! — голос срывается.
— Арс, — говорю устало. — Ты опоздал. Уже ничего сделать нельзя.
— Ада…
— Уезжай. Пожалуйста. Я не хочу видеть тебя больше.
Он замирает. Смотрит на меня так, будто я его ударила.
— Ты серьёзно?
— Серьёзнее некуда.
Арсений переводит взгляд на Колю. Тот стоит рядом, невозмутимый, как скала.
— Ты заплатишь за это, — цедит Арсений. — Оба заплатите.
Коля достаёт телефон.
— Угроза? — Он нажимает кнопку записи. — Я слушаю. Давай ещё раз.
Арсений делает шаг к нему, но я вклиниваюсь между ними.
— Хватит!
Оба замирают.
— Арсений, просто уезжай. Пожалуйста.
Он смотрит на меня. Долго. Очень долго. Потом усмехается. Криво, зло.
— Я так просто не отступлю, Ада.
— Это мы ещё посмотрим, — тихо говорит Коля.
Арсений разворачивается. Идёт к машине. Садится. Дверь хлопает. Мотор ревёт, и «Мерседес» срывается с места, обдавая нас снежной крошкой из-под колёс.
Провожаю взглядом красные огни. Ноги подкашиваются. Я прислоняюсь к стене дома.
— Ада?
Коля рядом. Осторожно касается моего плеча.
— Нормально?
— Да. Всё нормально
Он протягивает руку и аккуратно убирает снежинку с ресницы.
— Поцелуй подождёт до лучших времён? — спрашивает тихо.
— Подождёт.
Он кивает. Убирает руку. Засовывает её в карман.
— Иди в дом. Замёрзла уже.
— А ты?
— А я поеду. — Усмехается. — Ещё с клиентом по телефону нужно переговорить.
— Коля…
— Всё, иди. — Он кивает на дверь. — Я позвоню завтра.
Я открываю дверь подъезда. Обернувшись, вижу его силуэт. Стоит, руки в карманах, взгляд на мне.
— Спокойной ночи, Коля.
— Спокойной ночи, Ада.
Воздух за кулисами сегодня особенный. Не знаю, бывает ли так у других, но я чувствую его каждой клеткой: он чуть вибрирует, наэлектризован, будто перед грозой. Сегодня главная репетиция перед завтрашним спектаклем.
Я выхожу на сцену, и пол как родной. Каждую щербинку знаю, каждую доску.
Музыка начинается.
И сегодня у меня всё получается.
Тело танцует раньше, чем мозг успевает подумать о следующем движении. Руки сами находят нужную линию, ноги не сбиваются, дыхание ровное, глубокое, хотя вариация сложнейшая.
Арабеск. Чувствую, как идеально вытянута стопа, пальцы будто продолжают линию ноги в бесконечность. Мышцы напряжены ровно настолько, чтобы держать форму, но не зажиматься. Воздух сам держит меня, обтекает, поддерживает.
Пируэт. Один, второй, третий. Ни одного лишнего движения. Ни грамма усилия. Просто вращаюсь, как волчок, и могла бы так вечность.
В зале тихо. Режиссёр не кричит, не перебивает. Костя, мой партнёр, ловит каждое движение с полутакта. В поддержке он подхватывает меня ровно в ту секунду, когда я отталкиваюсь от пола. Словно мы всю жизнь танцевали вместе, словно читаем мысли друг друга.