Здание суда — старая постройка с высокими потолками и скрипучим паркетом. В коридоре толпятся люди. У каждого своя боль, своя история.
Мы заходим в зал. Он маленький, душный. Окна высокие, но света мало — тучи за окном. Скамьи деревянные, жёсткие, на них сидеть неудобно. За столиком сидит молодая девушка — секретарь с равнодушным лицом, ей всё равно на наши драмы. Судьи ещё нет. Сажусь на место истца. Коля раскладывает бумаги, достаёт ноутбук.
Дверь открывается. Входит Арсений.
В идеально сидящем тёмно-сером костюме, с дорогим портфелем. Лицо спокойное, уверенное. Естественно, ведь этот человек привык побеждать. Рядом с ним идёт его адвокат, сухой, поджарый мужчина в очках с тонкой оправой.
Арсений смотрит на меня. Я встречаю его взгляд спокойно.
Он слегка кивает и отворачивается.
Ни «привет», ни «как ты». Садится на своё место. Деловой. Холодный. И абсолютно чужой.
— Смотри на него, — тихо говорит Коля. — Запоминай. Это твой враг.
— Я помню.
Судья — женщина лет пятидесяти, с усталым лицом и острым взглядом — появляется ровно в десять.
— Встать, суд идёт!
Поднимаемся. Садимся. Начинается.
Секретарь зачитывает исковое заявление. Мои слова, моя боль превращаются в сухие юридические формулировки. «Истица требует расторгнуть брак… разделить совместно нажитое имущество… взыскать моральный вред…»
— Слово предоставляется ответчику, — говорит судья.
Арсений встаёт. Поправляет пиджак. Смотрит на судью.
— Ваша честь, — говорит он ровным и спокойным голосом. — Я не согласен с иском в части расторжения брака. Я признаю, что совершал ошибки. Измены — да, были. Глупость, слабость, не знаю, как это назвать. Но я не хочу развода.
Наблюдаю за ним. Он говорит это так буднично, как обсуждают погоду.
— Я люблю свою жену, — продолжает он. — И хочу сохранить семью. Квартира… — он делает паузу. — Квартира, на которую я подавал иск, была моей попыткой остановить её. Глупой попыткой. Я думал, что если она испугается остаться без жилья, то передумает подавать на развод. Я не знал, что ещё сделать.
Коля рядом со мной тихо усмехается.
— Красиво врёт, — шепчет.
Я смотрю на Арсения. В его лице нет ни тени сомнения, ни капли раскаяния. Он просто говорит правильные слова.
— Вы признаёте факт супружеской измены? — перебивает судья.
— Да, ваша честь. Полностью признаю. Был неправ.
— Вы признаёте, что применяли физическую силу к истице?
— Это была ссора, — ровно отвечает Арсений. — Мы оба были на эмоциях. Я не отрицаю, что в тот момент вёл себя агрессивно, но я не бил её. Просто… держал… Но это был единичный случай, не система.