— Нет, —качаю головой. — Папа наверняка что-то заподозрит. К себе поеду. Ты не волнуйся, мам, у меня все хорошо. Осталось добиться развода, потому что к нему я не вернусь.
Я выхожу от родителей уже под вечер — уставшая, но с каким-то неожиданным теплом внутри. Как мне не хватало этого — обнимашек, пирожков в пакете и маминых фраз: «Ты ж у меня худая, как веточка». Иногда действительно нужно просто посидеть на кухне с мамой, чтобы стало легче. И не важно тебе двадцать, тридцать или сорок лет. Мама всегда остается мамой, а ты ее маленькой доченькой.
До дома добираюсь ближе к десяти. У подъезда темно, фонарь снова не работает. Поднимаюсь на лифте на свой этаж, устало зевая в кулак и мечтая только об одном — кровать.
Когда двери открываются, я выхожу и автоматически поворачиваю к своей квартире. Но на полпути замираю.
Гляжу на соседскую дверь.
Может, всё-таки постучать ему? Ну, по-человечески попросить включать звук потише, и не орать так. С другой стороны, футбол ведь не показывают по телеку каждый день, верно? Значит, сегодня должно быть спокойно.
— Ладно, — бормочу себе под нос, — дам ему шанс исправиться. Один.
С этими мыслями я ставлю пакеты с едой на пол, роюсь в сумке в поисках ключей и…
Щёлк. Ручка поворачивается. Соседняя дверь открывается.
Я поворачиваю голову в бок.
И у меня челюсть чуть не падает на пол. Из квартиры с мусорным пакетом в руке выходит… Демьян.
Он в тёмной домашней футболке и спортивных штанах. Уставший, немного помятый. Мы смотрим друг на друга несколько секунд. Наконец-то до меня доходит, что мне не привиделось.
— Да вы издеваетесь, — шепчу я, уже предчувствуя нелепость ситуации.
Кажется, он тоже удивлен. Смотрит на меня так, словно забыл, зачем вообще вышел из квартиры.
— Ты что, меня преследуешь?! — срывается у меня.
Он моргает.
— Что?
— Тогда объясни, что ты здесь делаешь? — я делаю шаг вперёд, пальцем тычу в соседнюю дверь. Нет, серьезно, это все слишком подозрительно. Раньше я не задумывалась об этом, но сейчас… Сначала он объявляется в соседней квартире моих родителей, потом устраивает меня на работу туда, где сам работает, чтобы… чтобы я была на виду у него? Бескорыстно помогает мне со всяким мелочами, а когда я переезжаю — он тут как тут!
Я провожу ладонью по лицу и торопливо заправляю прядь за ухо.
— Ты… ты сталкер? Извращенец? — вырывается у меня. От этой мысли мне становится душно и сердце работает как сумасшедше. Господи, ведь если все хорошенько проанализировать, так и есть!
Он прикрывает глаза, будто собирается с силами, а потом медленно выдыхает и произносит: