Я слышу как Демьян возвращается в кухню и резко вскакиваю. Смахиваю слезы, делаю вид, будто просто стою у кофемашины и жду свой утренний напиток. Пальцы дрожат, когда я тыкаю в кнопки этой дурацкой техники.
— Ты чего в кофеварку так вцепилась? — раздается за спиной тёплый, спокойный голос.
Он подходит. И просто… прижимает меня спиной к своей груди. Обнимает, и мне так тепло становится.
Его губы касаются моего виска. Тепло разливается по телу. А я… всё ещё тыкаю по кнопкам этой дурацкой машины. И ни в одну нужную не попадаю.
— Она не работает, — говорю сквозь зубы. — Что за фигня…
— Потому что капсулы закончились, — улыбается он, отводя мою руку в сторону. — Сейчас, достану новую упаковку.
Он тянется к шкафчику, а я замираю. И вот оно — снова. Очередной всхлип. Не громкий. Но очень предательский. Особенно на фоне тишины в кухне.
Он оборачивается мгновенно.
— Лена? — он берет меня за плечи, заставляет посмотреть на него. — Ты плачешь?
Я не успеваю соврать. Не успеваю отвернуться.
— Что не так? — спрашивает, я же остервенело стираю с глаз предательские слезы ладонями.
— Я… я ни на что не способна! — выпаливаю, заикаясь. Слезы катятся по щекам. — Хотела тебе завтрак приготовить… А в итоге… Я… — всхлипываю сильнее. — Я просто хотела…
Он не даёт мне договорить. Просто крепко прижимает к себе. Щекой касается моей макушки, гладит ладонью по спине.
— Ты правда думаешь, что всё, что мне от тебя нужно — это сраные панкейки?
Я хлюпаю носом, вжимаясь в его грудь.
— Я хотела порадовать тебя… Удивить…
— Ты меня уже порадовала, — хрипло говорит он. — Ночью. Утром. Сейчас. — Он выдыхает в волосы. — Давай так: завтраками займусь я. А ты будешь делать кофе. Ну или просто стоять рядом. Так, как сейчас.
Я киваю, не отрываясь от его груди. Он целует меня снова и снова, и я вдруг чувствую, что всё, что мне нужно — уже происходит. Не в идеальном завтраке счастье. А в нём. В его отношении ко мне. В том, что он принимает меня такой, какой я есть. Даже неспособной приготовить самый простой завтрак.
— Холодно так, — шмыгаю носом, из открытого окна так дует, что руки покрылись мурашками, а босые ноги заледенели.
Он смеётся.
— Сейчас закрою, вроде уже проветрилось.
Но конечно же ни черта не проветрилось. Вонь еще минимум два дня в квартире стоять будет.
На работу мы с Демьяном приезжаем, как и договаривались, на разных машинах. Он выехал чуть раньше, я — минут на десять позже. Всё, чтобы никто ничего не заподозрил. Мы взрослые люди. Осторожные. Ответственные.
Но стоило нам встретиться у входа, как мир снова начал вращаться только вокруг нас двоих.