Я моргаю. Его кожа тёплая, запах — сводит с ума. Мои мысли — как салюты на Новый год.
— Чай! — выкрикиваю, чуть ли не подпрыгнув на месте.
Он приподнимает бровь, хрипло смеётся и кивает:
— Будет тебе чай.
И уходит на кухню, а я всё ещё стою, глядя ему вслед, и думаю: вот и что мне с этим всем делать?
Я сижу на высоком табурете, обняв себя руками, в его футболке, которая на мне как платье. Уютно, но при этом невыносимо неловко. Особенно когда он все время бросает на меня откровенный взгляды. Особенно, когда он все еще с обнаженным торсом и я не могу не пялится на его красивое мужское тело. Руки так и тянутся к нему, контролировать их становится все сложнее.
— Чай с бергамотом или мятой? — спрашивает он, оборачиваясь.
— С бергамотом, — отвечаю быстро. — У меня, кстати, пирожки есть. — Смеюсь, указывая на пакеты, забытые в коридоре. — Будешь? Учти, я не каждому их предлагаю, — добавляю с игривой полуулыбкой, утыкаясь носом в кружку, чтобы спрятаться от собственного же смущения.
Он усмехается, ставит кружки с чаем на стол, открывает сахарницу.
— Ты явно серьёзная в этом вопросе. — Он кидает на меня взгляд, от которого у меня начинает припекать шею. Или это лампа такая яркая?
Я отворачиваюсь, но чувствую, как он смотрит. Ну почему он вообще не спешит надеть футболку? Я сглатываю и делаю вид, что меня больше интересует состояние кружки, чем его идеальные кубики на животе.
Мы садимся за стол. Я тянусь за пирожком — и он тоже. Наши пальцы соприкасаются. Мелочь, а я аж вздрагиваю. Чай едва не выплёскивается из чашки.
— Осторожно, — говорит он, и уголок его губ снова дергается вверх. Черт, он всё замечает.
— Всё в порядке, — бурчу, делая вид, что абсолютно контролирую ситуацию. Хотя мои пальцы слегка дрожат, и я понятия не имею, как держать себя в руках, когда он сидит вот так рядом, пахнет, как грех, и ведет себя слишком спокойно.
— Ты всё ещё краснеешь, — говорит он, откидываясь на спинку стула. Его голос низкий, с хрипотцой. Он явно наслаждается всей этой ситуацией и вообще не чувствует неловкости. Как часто у него случаются интрижки с едва знакомыми дамочками?— Это из-за горячего чая или из-за меня?
— Из-за чая, конечно. — Я закатываю глаза.
Почему я так себя веду? Словно мне семнадцать. Я прячу взгляд в чашке. И всё равно ловлю себя на том, что украдкой смотрю на него.
Он как будто всегда чувствует это. Поднимает глаза. Смотрит в упор.
— Что? — спрашивает он.
Я качаю головой, убираю волосы за ухо и, как ни странно, перевожу тему:
— Рука. — Я тянусь и касаюсь бинта на его запястье. — Как она? Заживает?