Мне казалось, что я сделала первый шаг к нормальной жизни. Что всё начинает налаживаться. Но сейчас мне кажется, что я всё только усложняю.
Лера — моя дочь. Я люблю её. Я пытаюсь оградить ее от всего этого, учесть ее мнение и желания, но такое ощущение, что мне стоит быть с ней строже.
На следующий день я просыпаюсь ни свет ни заря, будто организм сам понимает, что сегодня нужно многое успеть.
Собравшись на автомате, я первым делом направляюсь в автосервис.
— Всё в порядке, — говорит мастер, вручая мне ключи. — Заменили все четыре колеса, как договаривались.
Я киваю, расплачиваюсь и сажусь в свою машину. Привычное кожаное сиденье, знакомый запах в салоне — всё это возвращает хоть какое-то ощущение контроля.
По дороге на работу я не могу не думать о вчерашнем разговоре. Яковлев. Его холодный, уверенный голос всё ещё звенит у меня в ушах.
"Я готов помочь."
Тогда я отказалась. От страха. От отвращения. От чувства, будто загоняю себя в угол. Но теперь... теперь сомнения поднимают голову.
Ведь он — враг Олега. А мне разве не хочется увидеть, как Олег теряет всё? Как он стоит в прахе и обломках того мира, который выстроил на чужих жизнях?
Я сжимаю руль крепче.
Но потом вижу в воображении лицо дочери. И я понимаю, что не могу. Он — отец моей дочери. И какой бы ни был, если я ударю — больнее всего будет ей.
Я впаркуюсь и направляюсь внутрь.
Весь день проходит в каком-то бешеном ритме. Я почти не встаю со своего места.
— Лиз, ты как? — спрашиваю я, бросив взгляд на девушку, которая держит руку на животе и выглядит безумно уставшей.
— Отлично, — усмехается она. — Хотя честно, уже тяжеловато.
— Сколько осталось?
— Четыре недели, — отвечает она, криво улыбается. — Я вообще-то должна была быть уже в декрете, но… решила до последнего. Деньги лишними не бывают. Да и дома с ума сойду. Лен, я на минутку отойду, — говорит Лиза, вставая со стула и морщась. — Если вдруг звонок — возьми, ладно?
— Не переживай, — киваю я. — Я справлюсь.
Линия загорается практически сразу после того, как Лиза скрывается за дверью. Я быстро нажимаю на кнопку.
— Служба спасения, слушаю вас, — стараюсь говорить уверенно.
— Алло! Девушка! Спасите, пожалуйста! У меня Тося на крыше!
— Кто? — не расслышав, переспрашиваю.
— Тося! Он на крыше! И не может слезть! Он туда вылез, а обратно никак! Я уже звала, уговаривала… ну не слушается совсем!
Я и сама начинаю паниковать. У меня ведь тоже ребенок есть! Если бы моя дочь вылезла на крышу, я бы с ума сошла!
— Скажите, сколько Тосе лет?
— Девять месяцев, — тяжело вздыхает женщина.