— Ты в порядке? — спрашиваю снова. На этот раз тише.
— Буду, — он поворачивается ко мне. Наши лица — в нескольких сантиметрах.
Я чувствую, как жар поднимается от шеи вверх. Как сердце начинает биться быстрее. Я отвожу взгляд, резко встаю.
— Надо ехать, — выдыхаю. — Руку нужно перевязать и обратиться к врачу. Кто знает, что за это время было в этом капкане, в рану могла попасть инфекция. Это опасно.
Мы идем обратно по тропинке, пробираясь сквозь кусты. Темно, ветер усилился, и я уже почти не чувствую пальцев. Периодически поскальзываюсь на подмерзшей земле.
— Осталось немного, — говорит Демьян слишком спокойно для того, кто сейчас истекает кровью.
А я вся на нервах. Крови слишком много, рана глубокая, еще и не могу перестать думать о чертовом столбняке. По статистике сколько там каждый год от него умирает?
— Главное не навернуться, — бормочу себе под нос, щурясь в темноту. — Только бы не грохнуться в этой жиже…
Но, конечно же, вселенная решает, что мне слишком хорошо живётся.
Нога скользит. Подошва уходит вперёд. Я хватаюсь за первую попавшуюся опору. Этой "опорой" оказывается Демьян.
— Чёрт! — ору я, и он не успевает даже понять, что происходит, как тяну его за собой.
Мы падаем. Прямо в мокрую землю. Под нами — жижа, подмёрзшие листья и мерзкий запах сырости.
— Твою мать, — выдыхает он, лежа на спине. — Лена…
— Я случайно! — сразу оправдываюсь, при этом всё ещё лежа сверху, уткнувшись ему в грудь.
Мы оба грязные, в бурой жиже.
— Выглядишь как лесная ведьма, — комментирует он.
— А ты — как её жертва, — парирую я, пытаясь подняться.
Он смотрит на меня и вдруг смеется. Громко. Заразительно. И я, чёрт побери, тоже начинаю смеяться.
Мы стоим, мокрые, грязные, замерзшие, среди ночного леса и ржём, как сумасшедшие.
Я всё-таки дожала его.
После пяти минут препирательств, двух “я в порядке” и одного “не ной, это просто царапина”, Демьян сдался и согласился поехать в больницу. Конечно, весь путь до приёмного покоя он ворчал и бурчал, но я делала вид, что не слышу.
Теперь мы выходим из больницы. Он — с аккуратной повязкой на руке и тремя свеженькими швами. Я — немного отмытая, но всё равно с пятнами грязи на куртке и штанах.
Возле его машины мы останавливаемся. Вечер холодный, воздух звенит. Улица полупустая, город словно выдохся за день. В ушах тишина. Ни он, ни я не спешим нарушать её.
— Уже поздно, — говорю я первой, прижимая сумку к боку. — Я вызову такси до дома. За машиной смысла ехать до работы всё равно нет.
Он смотрит на меня. Секунду. Две. И я уже знаю, что он сейчас скажет.