Я смотрю на неё в полном шоке.
— Вертолёт?
— Угу. Сказала: «Пусть облетят округу. Он у меня умный, голос узнает, если крикну».
Мы обе начинаем смеяться. И впервые за весь день я чувствую себя немного легче.
Я сижу за столом, облокотившись локтями на край и, кажется, впервые за день могу немного отдохнуть. Один из парней, работающих в МЧС, притащил нам кофе — крепкий, в пластиковом стаканчике, с размытой наклейкой и кривой крышкой.
Я делаю глоток. Горячо, но приятно. Тепло растекается по груди, и я только собираюсь насладиться этим мгновением, как…
— Чёрт! — взвизгиваю.
Крышка открывается, и обжигающий кофе выливается прямо мне на штаны. Я вскакиваю, резко поставив стакан на стол.
— Да ё-моё, — шиплю сквозь зубы, хватаясь за бедро. Штаны промокли. И, конечно, пятно — аккурат в самом неудобном месте.
— Что случилось? — Лиза поднимает голову от бумаг и уже закатывает глаза. — Ну ты даёшь. Иди в третий кабинет, — говорит строго. — У Романова ещё оставалась форма. Попроси у него запасные штаны, пока не обварилась окончательно.
— Ага, — бурчу я.
— Не ной, — усмехается она. — У всех бывает. Хотя… у тебя почему-то каждый день.
Я криво ей улыбаюсь и, прикрываясь курткой, иду по коридору в сторону третьего кабинета. Дверь приоткрыта, внутри слышны голоса, кто-то смеётся. Я стучу пальцами по косяку и заглядываю внутрь.
— Эм… привет. Мне бы штаны. Я кофе пролила. Говорят, у вас можно раздобыть новенькие. — Ааа, конечно, — понимающе усмехается один из парней, встаёт и лезет в шкафчик.
Минутой позже я, держа в руках аккуратно сложенные тёмно-синие штаны, семеню в сторону уборной, стараясь не привлекать внимания к пятну на своих.
— Ну что за день… — шепчу я себе под нос, запираясь изнутри и глядя на своё отражение в зеркале. — Ты просто магнит для позора.
Я стягиваю мокрые штаны, бросаю их на умывальник.
— Стоит поехать купить себе одежды, почти нечего одеть, а еще лучше проникнуть тайком в дом и забрать свою, — бормочу себе под нос, ловко просовывая ногу в одну штанину. Но не успеваю даже взяться за пояс, как…
Дверь резко дёргается, и слабенькая щеколда предательски отлетает вниз. Я замираю. Сердце срывается в пятки. Широко распахивается дверь.
Я стою в трусах. Одна нога в штанине, вторая — голая. И на пороге…
— …да, я подойду позже, разберёмся с планом эвакуации… — говорит Демьян в телефон, не сразу поднимая глаза.
— Э-э-э?! — вырывается у меня, и я прижимаю штаны к бёдрам, как будто они способны прикрыть мою честь.
Он только теперь отрывает взгляд от пола и замирает. Мы смотрим друг на друга. Он. Я. Мои трусы в миленький цветочек.