Дом, в котором родители купили квартиру, был старой, еще дореволюционной постройки, но прошел через глобальную реконструкцию с усилением фундамента, перепланировкой помещений и заменой всех инженерных коммуникаций. Так что внешне все выглядело как на переломе девятнадцатого и двадцатого веков, а внутри соответствовало критериям века текущего. Включая просторную кухню и достаточный, чтобы не толкаться в нем, коридор.

— Торопишься? — переложив сырники на тарелку, развернулся к нему отец.

В строгом темно-сером фартуке серебристой вышивкой поварского колпака, надетом поверх легкого спортивного костюма, он выглядел весьма гармонично для кухонного антуража.

— Да, но не очень, — устраиваясь на стуле у круглого стола, обтекаемо ответил Игнат.

С одним из надежных людей, номер которого дал Виталий, Игнат связался еще на подъезде к городу. Благо, Серебряков предупредил, чтобы Игнат не скромничал и звонил тому даже ночью.

Контакт пока не ответил ничего, но обещал перезвонить, как только решит вопрос с машиной, на которую Игнат хотел поменять свою тачку.

— Тогда — ешь, поговорим позже, — кивнул отец.

Наполнив чашку кофе, поставил перед ним. Потом налил себе — чуть на донышке, чтобы не превысить установленную самим себе норму, присел напротив.

Ел Игнат вроде и неторопливо — хотелось продлить ощущение расслабленности, но привычка постоянно находиться настороже, быть готовым в любую минуту сорваться и понестись на встречу с клиентом, быстро взяла свое.

Но, тем не менее, едой насладиться он сумел. В их семье готовили все — сам Игнат начал изучать кулинарное искусство, будучи еще сопливым пацаном, но отец был вне конкуренции. Если тот вставал к плите, об отсутствии аппетита можно было забыть.

Когда обе тарелки — и с сырниками, и с бутербродами, опустели, сделал последний глоток и, встав, собрал посуду и отнес в раковину. Ополоснул под струей горячей воды, поставил на сушилку.

— Смешно, — как-то горько усмехнулся он, вытирая руки, — но, кажется, я не знаю, с чего начать.

Вернувшись за стол, посмотрел на отца. Потом кивнул сам себе — с чего бы он ни начал, отец, профессор математики, разберется. Разложит все на составляющие и соберет так, что картинка станет ясной и понятной.

Мать была такой же. Правда, действовала иными методами.

— Несколько дней назад в Москве была похищена дочь Ромки, — решившись начать с главного, резко, словно ныряя в холодную воду, произнес Игнат. — Три трупа и ни одной зацепки.

Владимир Николаевич подался вперед — похоже, новости все эти дни он не смотрел, что и не удивительно с его скептическим отношением к современным СМИ, но тут же вновь откинулся на спинку стула.