К сожалению, о том, насколько разнообразным и глубоким было это самое сотрудничество, он задумался лишь теперь.

— Ты с ней контактировал? — очередной вопрос отца едва не застал его врасплох.

— Да, — кивнул Игнат. — Очень плотно.

Ответ Владимиру Николаевичу явно не понравился, но от комментариев он воздержался. Прихватив с подоконника блокнот и ручку, вернулся за стол. Дождавшись, когда Игнат развернется, поинтересовался:

— Кто и что тебе предложил?

— Генерал Мирошниченко, — ответил Игнат, недобрым словом помянув бывшего начальника. — Утверждает, что под нее готовы создать отдел. Мне предлагают его возглавить

— Чушь! — Владимир Николаевич открыл блокнот на чистой страничке.

Нарисовав в центре несколько окружностей и обозначив их непонятными Игнату математическими знаками, добавил к ним обозначающие связи стрелки. Затем разделил страничку на две части вертикальной чертой. Написал в одной из них довольно громоздкую формулу. Напротив, в другой, еще одну. Потом добавил в каждый столбец еще по паре.

— Виталька имеет к этому отношение? — не опасаясь сбить отца с мысли — это было невозможно, уточнил Игнат.

Вероятность того, что он влез в более серьезную игру, чем просто желание руководства МВД заиметь себе человека с уже доказанными неординарными способностями, теперь, в рамках общения с отцом, выглядела вполне возможной.

— Скорее — да, чем — нет, — «порадовал» его Владимир Николаевич. — Серебряков решил помочь тебе отсидеться? — заполнив формулами и вычислениями всю страничку, посмотрел он на него.

Два числа, в одном столбце — восемнадцать, в другом — сорок четыре, обведенные несколько раз, Игната смущали.

Но еще более смущал взгляд отца. Тяжелый. Смурной.

— Да, — переплетя пальцы, положил Игнат руки на стол. — Он дал контакты надежных людей…

Закончить ему не дал звонок.

Как раз одного из них.

За Ольгой заехали, как и обещали, в десять.

Вопреки ожиданиям, она была уже не просто готова, но и стояла внизу, у подъезда, в окружении двух одинаковых дорожных сумок, лежавшего на скамейке рюкзачка и удивительно дисциплинированно сидевшего у ее ног французского бульдога.

А еще подруга была одета так, как и договаривались, неброско и удобно. Джинсы, футболка, тонкий трикотажный кардиган и кроссовки. Все в одной цветовой гамме — бело-сине-коричневой, из которой выбивалась только рыже-вьющаяся шевелюра.

Когда машина остановилась, и я, открыв дверцу, спрыгнула на тротуар, Ольга задрала на лоб темные очки и окинула меня внимательным взглядом. Потом кивнула — я тоже предпочла удобство и комфорт, и, подхватив рюкзачок, скомандовала: