Эта мысль только казалась философской, я прекрасно понимала, что она — ни о чем. Всего лишь желание заполнить ожидание.

К счастью, надолго оно не затянулось:

— Чай, — вернувшись на веранду, очень своевременно разбила мнимую тишину Ольга. Ногой пододвинула ко мне еще одну табуретку. Положив на нее принесенную с собой салфетку, поставила парившую кружку. — И — шоколадка, — протянула она плитку любимого мной питерского шоколада.

— Теперь я поняла, за что тебя люблю, — усмехнулась я, разрываясь между желанием сделать глоток и достать сладкую молочную дольку.

Кто бы что ни говорил о его полезности, но горький шоколад я не жаловала, предпочитая молочный.

Чай победил. Пить хотелось немилосердно. Не воду — именно чай. Терпкий, обжигающе горячий и сладкий.

Первый крошечный глоток стал едва ли не спасением, уже даже тем, как слегка обжег язык, возвращая мне ощущения реальности, а вместе с ним и силы. Потом был второй, третий…

Ольга открыла упаковку, достав обернутый в золотистую фольгу прямоугольник, протянула мне. И тут же отошла, предпочтя место рядом со Стасом.

Этого действия вполне хватило, чтобы перед глазами мелькнула не порадовавшая меня картинка: поздний вечер, почти ночь, не лес — предлесье, лежавшая на земле мертвая тушка Джонника, рыдающая над ним растрепанная и уставшая Ольга и несколько мужиков в камуфляже и с оружием, смотревшие на них со злыми ухмылками.

Вариант будущего… Там, где она рядом со Стасом. Ну и со мной, естественно, потому как представить брата без меня, даже самое извращенное воображение не позволяло.

Ночной разговор, который я подслушала, в увиденное вписывался идеально.

Но это и не удивительно. Чутье на неприятности имелось не только у меня.

Я лишь на мгновение отвела взгляд, отделяя брата от подруги, чтобы картинка сменилась. И на ней Ольга, разговаривая о чем-то с тетей Галей, тоже не выглядела спокойной, но Джонник, верным охранником, сидел у ее ног, а в переживаниях на лице не было обреченности.

Выбор без выбора. Я и раньше понимала, что Ольгу с собакином не стоило ввязывать в эту историю, вот только надежда она такая — наобещает с три короба, извернется, но в своей правоте убедит.

Даже таких, как я.

— Тетя Галя, — приняв решение, посмотрела я на маму Андрея. Потом откусила от шоколадки и лишь после того, как она растаяла, продолжила, — приютите Олю с Джонником?

— Что⁈ — резко обернулась ко мне Ольга.

Во взгляде была взрывоопасная смесь недоумения и возмущения.

А вот Стас посмотрел на меня с облегчением. Знал, что его разговор с Ольгой был бы сложнее, чем мой.