Поиск был сложным. Большое пространство, много взбудораженных происшествием людей, вода, размывающая картинку.

Чаще всего я просто очерчивала район, где находился пропавший, остальное делала либо Ева, либо волонтеры, пусть и с моим участием, либо полиция, когда сведения передавали им. Ну или служба безопасности, как это было в случае с Кеосояди.

Сейчас все выглядело иначе. Сама. От начала и до конца.

Не самая простая задача, когда приходится не только искать, но и контролировать тех, кто ищет тебя.

Но, тем не менее, в своем выводе я была уверена полностью. Мальчишки в Выездном не было.

— Машина с ребенком, попетляв по грунтовым дорогам, уехала в Арзамас, — откинулась я назад, на столбик, подпиравший крышу. Закрыла глаза.

Для Евы, родившейся в обществе с другим социальным устройством и ценностями, ее дар был не просто предметом гордости, но и яркой демонстрацией занимаемого в этом обществе места.

Не такой уж и редкий, но в сочетании с владением пространством и достигнутым мастерством, он поднял ее значительно выше среднего уровня в иерархии той весьма уважаемой службы, которую она представляла.

Для меня же способности ищейки в какой-то момент стали, скорее, обузой, чем чем-то значимым. Оказались угрозой для жизни, которая меня вполне устраивала, необходимостью что-то менять. Это и стало причиной, по которой дар поначалу рождал раздражение. И это несмотря на четкое понимание значимости того, что я могла с его помощью сделать.

Потом я начала к нему привыкать — новые знания и навыки увлекли и стали вызывать интерес. Затем — испытывать удовлетворение, не просто как от хорошо проделанной работы, но и от осознания, что для кого-то мое участие действительно оказалось последней надеждой.

Но присутствовала и усталость, похожая на опустошенность. Такая, как сейчас. Когда поиск еще не завершен, а у тебя в голове лишь одно желание — просто закрыть глаза.

— Стас, сделай мне, пожалуйста, чаю, — собирая себя в кучку — работа действительно еще не закончена, попросила я брата. — Большую кружку. Сладкий.

— Я сделаю, — едва я успела закончить, вызвалась Ольга.

Я ничего не ответила, но реакция подруги меня тронула.

Подруг у меня было немного.

Точнее, приятельниц у меня было немного, а подруга только одна — Ольга, но зато какая!

Это в отношении себя она позволяла себе быть рассеянной, для других — ничего не забудет и сделает по высшему разряду.

Ее шаги затихли в доме, еще до того, как я закончила мысль. Быстрые. Тихие. Как если бы старалась лишний раз не тревожить.

И за это я ей тоже была благодарна — требовалось сбросить сенсорную нагрузку, восстановить чувствительность.