— Григорий? — не забыв, что вопрос тетя Гали про Олежку повис в воздухе, уточнила я.

И ведь мелькало в голове что-то такое…

Лес… тяжелый, могучий. Двухэтажный деревянный сруб на берегу реки. Неподалеку пустой загон. Большой сарай.

А еще болото. Где-то рядом.

— Мой троюродный брат, — вместо тети Гали ответил дядька Матвей, поднимаясь на террасу и, вопреки просьбе тети Гали, вставая рядом с ней. — Егерь в Керженском заповеднике.

Не лес — я на мгновенье закрыла глаза, предлесье…

Не согласись Ольга остаться здесь, нас бы взяли по дороге.

Но Ольга согласилась и за нее я теперь была спокойна.

А за себя и брата⁈

Заставив себя отбросить эту мысль — вариант подстраховаться у меня имелся, встала. Окинула быстрым взглядом террасу, не столько фиксируя, сколько фиксируясь, и решительно подошла к столу.

Да, все было не так хорошо, как хотелось, но точно лучше, чем у пацана.

Арзамас, собранный из топографических знаков, лежал у меня перед глазами. Бесстыдно и откровенно. Обещая открыться, дать узнать себя и стать своим.

Город с душой. Не сказать, что совсем древней — еще нет и полувека, но сильной, знавшей больше горя, чем радости, но все-таки не озлобившейся.

Мысль мелькнула и пропала. Взгляд зацепился за автомобильный мост. Скользнул дальше.

Улицы, улочки, дома…

Река Теша, что поджимала город слева. Еще одна река — Шамка. Пруд.

Арзамасский машиностроительный завод…

Мне хватило короткого взгляда, чтобы исключить тот край города из поиска. Мальчишки там не было. И тех, кто был с ним связан, тоже.

Арзамасский дендрарий…

Что-то мелькнуло, чуйка вскинулась, словно нащупав нужный след, но тут же опала. Нет, здесь его тоже не было.

Парк культуры и отдыха…

Чуйка взвилась, закрутилась на месте, вылавливая Олежку среди сотен и сотен пацанов, бывавших на его аттракционах.

— Мальчишка с Арзамаса? — «встав» на след, спросила я о том, что мне было уже очевидно.

Детский сад. Школа. Поликлиника…

Это уже не ниточки — толстые нити.

— Да, с Арзамаса, — подтвердил дядя Матвей.

— А отец у него военный? — идя по следу, «уперлась» я в воинскую часть.

— Твоя правда! — удивился дядя Матвей. И даже наклонился, заглядывая в лицо тете Гале.

Та только качнула головой, как если бы его удивление стало для нее сюрпризом.

— А Колька, дед его, железнодорожником был, — так и не получив поддержки, выпрямился дядя Матвей. — Но с Ивановной они давно разбежались. Сначала с сыном жил, да со снохой у него не сладилось, так Колька домик себе купил, почти на берегу Теши. Рыбак он заядлый был. На рыбалке и помер. Скорая поздно приехала. Не спасли.