Про эмоции она упомянула не зря. Темпераментна была соседка тети Гали. И слезы, и крики, и заламывание рук…

У меня даже мысли не возникло ее осуждать. Кто как мог, так и справлялся со свалившимися на него откровениями этой реальности.

— А Джонник? — уточнила я, лишь бы не молчать.

Тишина не просто давила, она душила, да еще и нашептывала, что я — ненастоящая ищейка, перекладывавшая самое сложное на других.

В чем-то была права — в наиболее проблемных поисках Ева действительно делала наиболее трудную работу, но…

Думать о том, что я все еще училась, сейчас точно не стоило. Мысли об этом лишали уверенности, а в варианте, когда выбора нет, мне требовались все, до последней капли, мои силы.

Но даже не это было главным. Ева сказала: «Ты — готова!». Несмотря на сомнения в ее целях в отношении меня, в этом вопросе я ей верила.

— Охраняет, — подходя к столу, первой отреагировала на мой вопрос Ольга.

Развернув одну из карт, разложила ее на освободившейся половине.

— Выездное, — подняв голову, посмотрела она на меня.

Я должна была сделать шаг…

Странно, но там, в Москве, было проще. Да и в горах, когда разыскивала группу студентов, в которой была дочь Кеосояди. И во многих других случаях, когда я просто шла и делала. Здесь…

Похоже, этот случай должен был стать моим выпускным экзаменом.

Экзаменом, без поддержки и права на ошибку.

Эта мысль окончательно привела меня в рабочее состояние. Когда нет других вариантов…

Вариантов не было ни у кого из нас.

— Тетя Галя, — подошла я к столу, — позвоните Андрею, пусть везет Игната сюда.

— Ты уверена? — как-то странно посмотрела она на меня.

Как будто какая-то мысль не давала ей покоя. И я даже знала, какая именно. Видела это отчетливо по ее лицу, пусть тетя Галя и пыталась быть сдержанной.

Об ищейке она слышала — в полиции, где служил Андрей, о ней знали. И о том, что нас со Стасом разыскивают, ей тоже было известно.

Но вот связать одно с другим…

В это мгновение именно это она и делала. Связывала мои требования, наш неожиданный приезд и… возможную угрозу собственной семье, приютившей нас пусть и на время.

Я опасалась, что она испугается подобного открытия — и неважно, что сама знахарка, не от мира сего, но тетя Галя лишь искренне обрадовалась, сообразив, что парнишка благодаря мне получил серьезный шанс на спасение.

Нет, мысли я не читала… Я просто воспринимала образ человека, собранный из всех его удач и ошибок, действий и бездействия, пустых размышлений, невыполненных решений, устремлений, не всегда становившихся реальность. Из его принятий, надежд, разочарований.