Купил обручальные кольца в лучшей ювелирной лавке Тулы, золотые, простые, без камней, с гравировкой внутри: «А. В. и Е. Д. 15 декабря 1856».

Заказал новый парадный мундир у лучшего портного. Черный, с золотыми пуговицами, эпалетами, аксельбантами. Примерял три раза, пока не сел идеально.

Двадцать пятого ноября приехала Елизавета с родителями.

Я встречал их на вокзале. Стоял на перроне, волнуясь как мальчишка. Сердце колотилось, руки дрожали.

Поезд пришел вечером. Из вагона первого класса вышел князь, потом княгиня, полная дама в меховом манто, с добрым лицом. За ними Елизавета.

Я увидел ее и дыхание перехватило.

Она похудела и побледнела. Месяцы ожидания и тревоги не прошли даром. Но все равно красива. Темно-русые волосы убраны под шляпку, глаза серые, большие. Одета в дорожное платье темно-синего цвета, меховая накидка на плечах.

Увидела меня, остановилась, замерла. Глаза расширились, губы дрогнули.

Я шагнул вперед, поклонился.

— Ваше сиятельство. — Князю. — Ваше сиятельство. — Княгине. — Елизавета Петровна.

Княгиня улыбнулась тепло.

— Капитан Воронцов! Наконец-то мы встретились! Дочь так много о вас рассказывала!

Князь кивнул сдержанно.

— Здравствуйте, капитан. Вот, привез вам невесту. Берегите ее.

Елизавета молчала, смотрела на меня. В глазах слезы.

Я подошел ближе, взял ее руку в перчатке, поцеловал.

— Елизавета Петровна. Рад видеть вас. Наконец-то.

Она шепнула, едва слышно:

— Александр Дмитриевич… Я так долго ждала…

Голос дрогнул, слеза скатилась по щеке. Она быстро вытерла платочком.

Князь кашлянул.

— Ну что ж, поедемте в гостиницу. Устали с дороги.

Я помог донести багаж до карет. Князь с княгиней и Елизаветой сели в одну карету, я в другую. Поехали в гостиницу.

На следующий день я показывал Елизавете город и дом, который приготовил.

Князь разрешил нам гулять вдвоем, но с горничной Настей, которая шла в десяти шагах позади. Приличия соблюдены.

Мы шли по Киевской улице, я показывал: вот губернское правление, вот городская управа, вот главный собор, где будем венчаться.

Елизавета слушала, кивала, но я видел, что она пропускает слова мимо ушей. Смотрит на меня, не отрываясь.

Наконец остановились у моста через реку. Настя отстала еще дальше.

Елизавета повернулась ко мне, тихо сказала:

— Александр Дмитриевич, я думала, что этот день никогда не наступит. Думала, отец не даст согласия. Что мы никогда не будем вместе.

Я взял ее руку, сжал.

— Но день наступил. Через три недели мы обвенчаемся. Станем мужем и женой.

Она улыбнулась сквозь слезы.

— Я так счастлива. Так счастлива, что не верится.