— Да что вы, какие разговоры! — воскликнул Даг, младший, с быстрыми, беспокойными глазами. — Ночь на дворе, да ещё и со стрельбой было, глядишь и ходячие припрутся. Вы уж отдохните как следует.

В этот момент из кухни, громко гремя посудой, вышла женщина — Марта, как представилась ранее. В её руках был огромный, дымящийся поднос. На нём лежали несколько крупных, толстых стейков, с которых стекал румяный жир.

— Прошу-прошу, дорогие гости, не стесняйтесь! — её голос прозвучал звонко. — Настоящая говядина, сами вырастили. В нынешние времена такая редкость, надо силы восстанавливать.

Она стала раскладывать тяжёлые тарелки перед каждым. Стейк, лёгший перед Ли, был сочным, с идеальной решёткой от гриля. Эдвин, забыв на миг об осторожности, с профессиональным интересом разглядывал мясо. Клементина тихо спросила:

— Ли, а это... С Трэвисом всё будет нормально ?

— Да Клем, не переживай...

Клементина тяжело вздохнула.

— Поскорей бы дядя Айзек приехал бы...

Он смотрел на хозяев. Брендан улыбался, наблюдая за ними. Даг торопливо нарезал своё мясо, избегая встречных взглядов. А Марта стояла в дверном проёме кухни, вытирая руки о фартук.

Весь этот идиллический ужин, эти заботливые улыбки и этот дымящийся, «редкий» стейк — всё это... Было необычно...

Зловонный запах горелого жира, который секунду назад казался просто аппетитным, внезапно стал пахнуть могилой. Все застыли, вилки замерли в воздухе. И тут послышался грохот — глухой, влажный удар, а за ним шлёпающий, волочащийся звук из коридора.

Все головы повернулись к дверному проёму.

В просвете, в слабом свете лампы, показалось оно. Фигура в знакомой клетчатой рубашке Трэвиса. Но только верхняя часть. Ниже пояса — кровавый, рваный обрубок, оставляющий на половице грязный, мокрый след. Его стеклянные мёртвые глаза медленно обвели комнату, челюсть беззвучно задвигалась. Трэвис обратился в ходячего...

Тишину разорвал не крик, а хриплый, полный абсолютного ужаса вопль Бена. Ли действовал на чистом инстинкте. Он рванулся от стола, отшвырнув Клементину за спину, в безопасный угол.

— Мясо... О, Боже, это... — его собственный голос сорвался. Не думая, он схватил свою тарелку и швырнул её в лицо ближайшему фермеру, Брендану. Горячий стейк и жир брызнули тому в лицо. — Эдвин, пушку! ДАВАЙ!

Но фермеры были не так просты. Их добродушные маски исчезли в мгновение ока. Брендан, отряхиваясь, с рывком выхватил из-за пояса тяжёлый револьвер и приставил дуло к виску Лизы, которая застыла в оцепенении. Его лицо теперь было искажено не улыбкой, а холодной, деловой жестокостью.