Я схватил очередную горсть плат и сунул их в мешок, почти не глядя, потому что мои пальцы работали автоматически. Внутри же бушевала иная работа. Система. Мы строим не просто убежище. Мы строим систему выживания. ИКС, резаки, станок, теперь у меня в мыслях — связь. Каждый элемент делает нас сильнее, устойчивее. Превращает группу испуганных людей в организованную единицу.

***

Сейчас в грузовике находилась трое, за рулём Кенни, рядом — Эми, прижавшаяся к дверце, а между ними, занимая всё сиденье, — Теодор.

Тишина стояла густая, нарушаемая только рёвом мотора и скрипом подвески. Эми не выдержала первой. Она повернулась к Теодору, её пальцы нервно теребили край грязного свитера.

— Неужели он и правда их оставил? Свою семью? — выдохнула она, будто боялась, что слова услышат в соседней машине.

Теодор, до этого мрачно смотревший в окно на проплывающие развалины, медленно повернул к ней голову. На его лице появилась не улыбка, а что-то вроде усталой, горькой усмешки, причём далеко невесёлой.

— Кто кого оставил-то, Эми? — сказал он хрипло. — Они его бросили. В той больнице, запертым и без сознания. А сами укатили, думая, что он труп.

Эми замерла, в её глазах вспыхнуло непонимание.

— Но… Лори говорила…

— Лори говорила то, что ей было удобно, — перебил Теодор, и в его голосе прозвучала редкая для него жёсткость. — А удобно ей было с Шейном. Ты же сама всё видела, как они крутили шашни, бегая по лесам, пока он, — Теодор ткнул большим пальцем по направлению к пикапу впереди, — лежал один в палате, окружённый этими тварями. Проснулся в полном аду. Никого. Только ходячие да тишина.

Он замолчал, давая словам врезаться в сознание.

— Так что не он их бросил. Они его списали со счетов, как бракованную деталь. А он… он просто выжил. Нашёл нас. И начал всё с нуля. С новым именем, с новой жизнью. И, по-моему, имеет на это право.

Эми не нашлась, что ответить. Она отвернулась к окну, но теперь её взгляд был не пустым.

Они помолчали ещё несколько минут, пока грузовик подпрыгивал на колдобинах. Эми, наконец, не выдержала. Её любопытство, заглушённое шоком, снова прорвалось наружу.

— А это… что у их на спинах было? — спросила она, осторожно глядя на массивный каркас, прислонённый к спинке сиденья. — И то, чем они… стреляли. Это что, пушка какая-то?

Теодор почесал свою бритую макушку, подумал и пожал могучими плечами. Объяснять физику он не мастер.

— Хреновина, — сказал он просто. — Вырабатывает электричество. Без неё эти штуки, просто куски железа. А так… ну, ты видела.

Он помолчал, глядя в лобовое стекло, и добавил, уже с лёгкой усмешкой в голосе: