Я наблюдал, как Марк, прямо на ходу, пытался притягивать всякий хлам с обочины, обломки пластика, камни — и запускать их в мимо проходящих ходячих с помощью модуля. Получалось... не очень. Камни летели мимо или отскакивали от плеч, не причиняя вреда, хотя и скорость автомобиля была относительно небольшой.

— Не так, — сказал я, перебравшись ближе. — Ты не просто кидаешь. Ты должен поймать предмет полем, сразу задать ему вектор. Не «поднять и бросить», а «схватить и выстрелить». Как будто он уже летит, а ты только направляешь. И учитывай скорость машины. Ты движешься вперёд, цель — относительно тебя — движется назад.

Он кивнул, сосредоточился, но видно было — теория и практика расходятся.

— Ладно, смотри, — сказал я.

Я отвёл руку. Ржавый треугольник (когда то это был дорожный знак) что лежало возле разбитого автомобиля сорвался с земли, завис в воздухе у борта на секунду, а потом рванул вперёд и в сторону с резким хлопком. Я не целился долго. Сделал всё на инерции, на мышечной памяти, отработанной в десятках стычек в тесных коридорах «Ишимуры», где промедление на микросекунду равно смерти. Знак влетел в голову бредущего по обочине ходячего с таким звуком, будто лопнул арбуз, и снёс ему всё выше переносицы. Тело грузно осело.

Марк присвистнул.

— Это просто... охренеть.

Я только пожал плечами и слегка, усмехнулся.

— В инженерной практике такого хватало.

— Угу...

Он кивнул и продолжил пытаться. И снова ничего не получалось. Камень улетал в кювет, палка промахивалась на метр. Но с каждым разом — чуть точнее, чуть сильнее. Я наблюдал, изредка бросая короткие указания: «Сильнее толчок запястьем», «Цепляй не середину, а край».

И в какой-то момент — получилось. Он прицелился в бредущего по полю ходячего, поднял здоровенный обломок бордюрного камня и, сжав кулак в перчатке, рванул его вперёд. Камень с глухим, влажным звуком снёс мертвецу голову, отправив тело кувырком в траву.

— Получилось! — Марк обернулся ко мне, и на его запылённом лице появилась первая, по-настоящему уверенная улыбка.

— Да, — коротко кивнул я. — Теперь запомни это ощущение.

Дальше у него опять стало получаться хуже — то концентрации не хватало, то поле «соскальзывало» с предмета. Но зерно было посажено.

Мы ехали ещё около получаса в таком режиме — тишина, прерываемая гулом мотора, модуля кинезис и хрустом костей, — пока наша машина не начала сбавлять ход. Теодор остановился у обочины, и мы увидели его.

Грузовик с открытым прицепом. То, что нужно. В кузове лежали аккуратные пачки длинных металлических труб, торчащих сзади. Диаметр небольшой, для строительных лесов или коммуникаций — идеально. Мы с Марком спрыгнули, оглядели машину. Кузов целый, колёса на месте, стекла не разбиты. Даже кабина не запачкана кровью. Рядом бродила пара ходячих в касках — видимо, бывшие рабочие. Мы не стали тратить патроны. Марк, уже увереннее, одним движением поднял с земли тяжёлый гаечный ключ, который лежал возле легковушки рядом и запустил его в ближайшего. Тот рухнул. Я просто по снёс голову куском бампера что валялся возле обочины.