Он сплюнул под ноги.

— Так что, Айзек, можешь не переживать. Я военный, а не идиот. И предавать тех, кто меня приютил, не собираюсь.

Я кивнул. Посмотрел на Эда.

— А ты, Эд, видимо, уроков не усвоил. — Я повернулся к Харрису. — Слушай, полковник. Раз уж ты теперь знаешь, что тебе тут власть предлагали, то у меня вопрос чисто гипотетический. Если бы ты её получил. Что бы ты делал с таким вот типом?

Харрис усмехнулся. Достал сигару — ту самую, что нашёл в офисе — покрутил в пальцах, но закуривать не стал. Просто смотрел на Эда, как кот на мышь, которая уже не бежит, потому что просто некуда.

— Хочешь честно?

— Хочу.

Он шагнул ближе к Эду. Тот вжался в стену сильнее — казалось, ещё чуть-чуть, и сквозь бетон провалится.

— Знаешь, Эд, — начал Харрис негромко, почти ласково. — Такие как ты это самая большая проблема в любом коллективе. Не ходячие, не голод, не холод. А такие вот, кто вместо дела начинает мутить воду. Шептаться, подбивать, искать выгоду.

Эд открыл рот, но Харрис поднял палец.

— Я не договорил.

Тишина.

— Я командовал людьми. Много лет. И поверь, насмотрелся на таких. Обычно они делятся на две категории. Первые — те, кто реально верит, что может быть лучше. Они просто глупые, их можно перевоспитать работой и дисциплиной. Вторые — те, кто просто хочет урвать кусок пожирнее. Они опасны. Потому что они будут ждать момента.

Он прищурился, разглядывая Эда.

— Ты к какой категории относишься, а? Глупый или хитрый?

— Я... я ничего... — залепетал Эд. — Я просто хотел как лучше...

— Как лучше для кого? — перебил Харрис. — Для себя, понятно. Решил, что если подлизаться к военным, то местечко потеплее перепадёт? Думал, Айзек тебя накажет побежишь ко мне под крыло?

Эд молчал, только трясся мелко а Харрис повернулся ко мне.

— На моём месте, — сказал он спокойно, — я бы таких не убивал. Слишком легко. Они же трусы, им место внизу пищевой цепочки. Выгнать... тоже вариант, но он может пойти к другим и там рассказать про нас. А нам лишние проблемы не нужны.

— И что? — спросил я.

— Я бы его на работу поставил. Самую грязную, самую тяжёлую. Чтобы каждый день, каждый час помнил, кто он и где его место. Чтобы на разговоры сил не оставалось. А если рыпнется — тогда уже разговор короткий... При всех.

Он сплюнул.

— Но это я. А ты тут главный. Тебе решать, мне подобных решений уже в форте хватило с головой, так что решай сам.

Я посмотрел на Эда. Тот смотрел в пол, мелко дрожал и, кажется, молился всем богам сразу.

— Эд, — сказал я. — Подойди.

Он подошёл. Медленно, как на эшафот.

Я сначала подумал: может, собрать всех и предупредить, что Эд за человек? Но лагерь ещё спал, будить людей ради этого типа, это себя не уважать.