— Ну что ж, — ответил я, поворачиваясь к выходу. — Посмотрим.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась и в комнату влетел Сэмми, глаза бешеные от страха, он размахивал руками, заикаясь и пытаясь что-то объяснить, и я не понял ни слова.

— Так, Сэм, успокойся, — сказал я, подходя к нему. — Скажи внятно, что случилось.

— Там это... Ху... Короче, возле ворот! — выдохнул он, запинаясь.

— Скажи внятно, что случилось?

— «Железные» у ворот! — наконец выдавил он.

Я хмыкнул, значит, уже приехали.

— Хорошо, — сказал я, направляясь к выходу. — Идём.

Мы вместе с Сэмми вышли на улицу, оставив бывшего Губернатора наедине с его мыслями. Естественно, ключи от камеры были у меня, и если я их случайно «потеряю», ему придётся очень долго посидеть и подумать над своим поведением, но к сожалению такие как он, искренне уверены в своих убеждениях и это самое страшное. Люди, творящие зло и верящие, что они правы, хуже любых ходячих.

Я поднялся на укрепления над воротами. Вдалеке стояли четыре микроавтобуса, причём неплохо укреплённые, видно, что Кенни постарался. Вокруг меня столпились вооружённые жители Вудбери, все напряжены до предела и казалось, если сейчас кто-то выстрелит, начнётся град пуль, но этого нужно было избежать любой ценой.

— Так, шериф, что будем делать? — спросил один из бойцов. — Все на местах, ждём твоей команды.

Конечно, проще свалить всё на шерифа. Хорошо хоть не открыли огонь.

— Ждём, — коротко ответил я. — Ни в коем случае не стрелять.

Боец хотел что-то сказать, но не успел. Двери микроавтобусов открылись, и оттуда начали выходить люди.

— Боже правый... Это же наши ребята!

И действительно, из машин выбирались те, кто когда-то уехал в Саванну. Те, кого считали погибшими или потерянными.

Толпа загудела, зашепталась. Кто-то узнавал своих друзей и близких, радостно махал, бежал навстречу, спускаясь к воротам. Узники махали в ответ, на лицах улыбки и вот из машин начали выходить сами «железные», все в скафандрах, с оружием за спиной, но никто не спешил брать его в руки.

— Открывайте ворота! — крикнул я, хотя жители уже сами тянулись к засовам.

Я видел, как люди бежали к своим близким, обнимались, плакали. Кто-то уткнулся в грудь родного человека, кто-то гладил по голове ребёнка, которого не видел очень долго. Момент воссоединения был трогательным и у многих на глазах выступили слёзы.

Но не всё было так прекрасно...

— Господи, только не он... — раздался за моей спиной голос, полный ужаса.

Я обернулся. Клара стояла, открыв рот, и смотрела на одного из вышедших. К ней шёл мужчина лет тридцати, крепкий, с хищным лицом, пересечённым свежим шрамом от левого глаза до самого подбородка. Улыбка на его лице была похожа скорее на оскал.