Тайлер остался лежать на асфальте. Лицо его было разбито в кровь, но он дышал, рядом с ним уже суетился один из бойцов, проверяя, жив ли.

Я подошёл к нападавшему, остановился напротив, а он поднял на меня глаза. В них уже не было ненависти, а была только растерянность и какая-то глубокая, тоскливая обречённость.

— Теперь вы нас убьёте? — спросил он. Голос его звучал тихо, почти спокойно.

Дела... выдохнул я, потирая переносицу. И что вообще с этими ребятами делать? Непонятно... Совсем непонятно.

Они пришли защищать свой дом, ну по крайней мере, им так сказали. Но ими просто манипулировали и сейчас в глазах этих людей я видел осознание того, куда они вляпались. Они понимали, что вместо правильного дела погибнут за амбиции чужого человека. Взять их и расстрелять? Это легко, но правильно ли?

— Честно, я ещё не решил, что с вами делать, — сказал я, глядя на того парня, который только что пытался убить Тайлера. — Будь моя воля, я бы вас просто отпустил.

— Просто отпустили бы? — в его глазах мелькнула искра надежды.

— Да, — ответил я. — Но, к большому сожалению, такие решения не заканчивались хорошо. Нам уже приходилось терять людей, когда мы оказывались слишком доверчивы.

— Так всё же убьёте... — голос его упал.

— И опять же нет, — сказал я и повернулся к Харрису, который стоял к нам спиной, разглядывая горящий танк. — Полковник, есть куда их посадить?

Харрис обернулся, оценивающе посмотрел на пленных.

— В принципе, можно, — ответил он. — Рядом с доками есть пятиэтажка. Окна первых двух этажей заварены решёткой. Единственное, что нужно — сделать наружные замки и будут готовые камеры.

— Да пристрелить их нахер и всё! — не выдержал Винс. — Будем, блядь, на них ещё ресурсы тратить и кормить!

— Нет, — возразил Нейт, стоявший чуть поодаль. — Женевская конвенция об обращении с военнопленными гласит...

— Да пошёл ты в задницу со своей конвенцией, Нейт! — рявкнул Винс, разворачиваясь к нему. — Нет старого мира! Нет этой твоей жоповской конвенции! Ни хера не осталось от прежних устоев и уставов! Эти твари пришли нас завалить, мы сделаем то же самое, только первыми!

— Нет, — сказал я твёрдо. — Сейчас их просто посадят, а дальше решим. Все вместе.

— Да делайте, блядь, что хотите! — Винс сплюнул и отошёл в сторону. — Только потом не нойте, если эти твари выберутся и устроят нам...

Он не договорил, махнул рукой и направился к догорающему танку, пнув по пути пустую гильзу.

Я посмотрел на пленных... На их лица. Молодые, испуганные, злые, растерянные. Они только что узнали, что их бог солгал и теперь они были здесь на коленях, со связанными руками, посреди бойни.