Один из них тот, что стоял посреди бойни, в центре этого месива из тел, оружия и обломков, снял шлем, или скорее он сложился сам, словно зонтик. Тайлер не видел лица, только силуэт, но голос разнёсся по всей улице, жёсткий, спокойный, почти равнодушный.

— Все, кто притворяется мёртвым, — сказал он, — мой совет: сейчас вы медленно поднимаетесь, держите руки высоко над головой, потом встаёте на колени и руки за голову, в противном случае мы сейчас принесём огнемёт и будем сжигать мёртвых, пока они не поднялись. Так что кто первый?

Тишина. Тайлер затаил дыхание, а рядом кто-то всхлипнул, но не встал.

И тут из груды тел подорвался молодой парень. Тайлер узнал его, это был новенький, из последнего пополнения, имени которого он не запомнил. Парень вскочил, поднял винтовку, навёл на железного, но выстрелить не успел.

Оружие вырвало из его рук... буквально, словно невидимая сила схватила его за ствол и отдёрнула, а винтовка проплыла по воздуху и оказалась в руках другого железного, того, что стоял у стены здания, где раньше были растяжки. Тот поймал её, даже не глядя, и швырнул на асфальт, где она зазвенела, отскочив от бордюра.

Парень охнул, попятился, но тут же получил ботинком в грудь от третьего железного, который подошёл сбоку. Он покатился кубарем, врезался в тело убитого и замер, а двое других уже навалились сверху, связывая руки за спиной.

Тайлер смотрел на это и чувствовал, как внутри всё холодеет... Мёрл не врал... Этот ублюдок, которого он считал болтуном и трусом, оказался умнее их всех, он вовремя понял расклад и свалил, а они, дураки, попёрлись в мясорубку.

— Так что, это всё? — спросил железный, обводя взглядом улицу.

Тишина.

— Хорошо, — кивнул он. — Кенни, неси огнемёт.

— Стойте! Не стреляйте! — выкрикнули слева.

Тайлер чуть повернул голову. Один из его товарищей, тот, что лежал чуть поодаль, начал аккуратно подниматься, держа руки на виду, он медленно встал на колени, сложил руки за головой.

В этот момент труп, лежавший рядом с Тайлером, открыл глаза... Мутные, белые, нечеловеческие, и из его горла вырвался громкий, булькающий хрип . Он начал тянуть к Тайлеру руки, царапая асфальт ногтями. Тайлер дёрнулся, хотел отползти, но не успел.

Раздался сухой щелчок.

Ходячий дёрнулся и замер, а из его виска торчала шляпка гвоздя.

Тайлер не выдержал. Он резко сел, выставив перед собой дрожащие руки, и закричал, не своим голосом:

— Не стреляйте! Я сдаюсь! Не стреляйте, пожалуйста!

Слёзы текли по его лицу, смешиваясь с копотью, с грязью, с чужой кровью. Он поднялся, спотыкаясь, и опустился на колени, закладывая руки за голову.