Люди Гильермо те, что были с ним, подняли руки. Показали, что не при делах, но оружие с них никто не сводил.

Я подошёл к Гильермо. Он стоял, сжав челюсть, и смотрел на своих бывших союзников без капли сочувствия.

— Вот эти твари, — сказал я, кивнув на распластанных по земле, — здесь, в нашем городе, не будут. Либо они сейчас собираются и уёбывают, либо пойдут на удобрение в огород. А с тобой Гильермо у нас будет отдельный разговор.

Тот самый здоровый, которого Теодор уложил первого, лежал на земле, уткнувшись лицом в грязь. Его держали двое военных. Он заорал, захрипел, начал брыкаться.

— Сука! Гринго! Я тебя убью! Ты, белая мразь! Да я тебя...

Он нёс какую-то дикую смесь из испанского и английского, переходя на крик и слюнявые оскорбления, глаза бешеные, красные и непонятно то ли бухой, то ли обдолбанный. Может, и то, и другое.

Гильермо посмотрел на него, потом на меня.

— Он не из наших, — сказал он тихо. — Они прибились к нам когда мы уезжали. Мы не могли их выгнать сил не было, но они не мои люди.

— Мне плевать, чьи они, — ответил я. — Они тронули моего человека, на моей базе. Ты понимаешь?

Гильермо кивнул.

— Понял. Я сам с ними разберусь.

— Нет, — сказал я. — Они уходят сейчас, Живыми... Или не уходят вообще.

Гильермо посмотрел на меня, потом на своих. Те молчали.

— Хорошо, — сказал он. — Я скажу им.

— Не надо, — я повернулся к своим. — Обыскать, забрать всё оружие и вывести за ворота. Если кто-то рыпнется, стрелять без предупреждения.

Военные кивнули, начали обыскивать, выворачивать карманы, снимать рюкзаки. Придурки орали, но не сопротивлялись, слишком много стволов было направлено в их сторону.

Гильермо отошёл в сторону, встал рядом со своими. Я слышал, как он сказал кому-то тихо:

— Я же говорил. Я же говорил, что эти гринго серьёзные люди.

Через десять минут восьмёрку, без оружия, без припасов, вытолкали за ворота. Они стояли, оглядывались, орали что-то, но назад не лезли.

— Если увидим ещё раз, стрелять, — сказал я Харрису.

Он кивнул, а я повернулся к Гильермо.

— А теперь поговорим.

Он кивнул. Мы пошли к ангару. Сзади кто-то вытирал грязь с рук, кто-то успокаивал Эми. Жизнь продолжалась. Но осадок остался. И его придётся смывать...

***

Бен приходил в себя, и чувствовал себя чуть лучше, чем вчера. Немного отоспался, вылежался, пропотел и теперь даже ощущал какую-то лёгкость, а ещё желудок громко заурчал, напоминая, что пора бы что-то съесть.

Он поднялся, кое-как оделся и, слегка пошатываясь, начал более детально обыскивать дом. На кухне нашёл здоровенный нож взял, чисто на всякий случай. Бен начал обыск и обшарил тумбочку за тумбочкой, только к его разочарованию все было пусто, здесь уже побывали и вынесли всё, что можно было и нельзя.