Лори сделала ещё один шаг, её руки дрожали. Карл уже не выдержал — рванул вперёд и вцепился мне в куртку, уткнувшись лицом в грудь.
— Папа... папа, я думал... мы думали, ты...
Я замер. Руки сами собой поднялись от неожиданности. Я положил ладонь ему на голову. Чисто механически. Потому что так надо. Потому что память Рика кричала, что так правильно.
— Тише, — сказал я, и голос прозвучал хрипло, чужо. — Тише, сынок...
Слово "сынок" вылетело автоматически. Оно принадлежало не мне. Но Карл сжал куртку сильнее и затих, только плечи вздрагивали.
Лори подошла ближе, остановилась в шаге. Её живот уже заметно округлился — месяца четыре, наверное, может, пять. Она смотрела на меня, на Карла, снова на меня, и в глазах стояли слёзы, смешанные с таким облегчением, что его почти физически можно было потрогать.
— Рик... боже мой, Рик... — прошептала она. — Ты живой... Как? Мы думали... в больнице... мы не могли...
Она не договорила... Я молчал. Потому что не знал, что говорить. Сказать "я знаю, вы меня бросили"? Сказать "я не он"? Или просто промолчать?
Сзади послышался шаг. Тяжёлый, уверенный... Шейн.
Он стоял в паре метров, чуть поодаль от Лори, и в его позе читалось всё то, что память Рика знала. Короткие волосы под военный «ёжик», рубленые черты лица, которое когда-то улыбалось Рику в патрульной машине, а теперь застыло маской настороженности и глухой, кипящей где-то внутри злобы. Форменная рубашка, когда-то сидевшая ладно, теперь болталась на осунувшейся фигуре, но плечи оставались широкими, а руки — напряжёнными, готовыми сжаться в кулаки или схватиться за оружие. Взгляд — тяжёлый, колючий, метался между мной, Карлом и Лори, не в силах найти точку опоры. Этот человек привык быть первым, привык командовать, привык, что его слово — закон. И сейчас он видел, как его мир рушится во второй раз. Сначала — возвращение Рика. Теперь — этот Рик, который смотрел на него не с болью преданного друга, а с холодным, изучающим спокойствием. Шейн не знал, что делать с этим взглядом. И это бесило его больше всего.
— Лори, отойди.
Голос у него был напряжённый, как струна. Он стоял в паре метров, сжимая винтовку. Смотрел на меня, на Карла, висящего на мне, на Лори.
— Шейн, это Рик, — Лори обернулась к нему, размазывая слёзы. — Это наш Рик!
— Я вижу, — процедил Шейн. — Вопрос в том... откуда он взялся?
Я аккуратно отстранил Карла, положив руки ему на плечи, и посмотрел на Шейна.
— Долгая история, — сказал я ровно. — Если коротко — очнулся в больнице, кругом ходячие, вы уехали. Пришлось выживать самому.