– Если я скажу, что ничего не помню, ты мне всё равно не поверишь, – наконец, выдавила она из себя. – Мне рассказывать нечего.
– Ладно, Евгения Аркадьевна, – пожал я плечами и вернулся к своему столу. – Я никуда не тороплюсь. В СИЗО к тебе память вернётся, я надеюсь. Тогда и поговорим.
– Погоди, ты что меня в тюрьму посадишь? Да ты гонишь, что ли? – снова начала возмущаться Женя. – Адвоката мне предоставь! Прямо сейчас!
Я смотрел на неё, прикованную к батарее, и в голове с холодной ясностью выстраивалась вся идиотская бюрократическая машина. Если сейчас оформлять её в СИЗО и предоставлять адвоката – а это неизбежно, – моё расследование превратится в кошмар.
Я видел это, как наяву. Тонны бумаг. Каждое действие – ходатайство судье. Каждый допрос с противным, ухмыляющимся адвокатом, который будет совать своё рыло в каждую деталь, справедливо требуя соблюдения всех процессуальных норм.
– Майор Дёмин, а на каком основании вы задали этот вопрос? Майор, предоставьте протоколы. Майор, где разрешение прокурора на обыск?
Он будет тянуть время, заваливать меня бумажной волокитой, пока настоящий убийца, если это не Женя, будет заметать следы.
Это было абсолютно, на сто процентов невыгодно. Мне. Делу. Правде.
Вся эта система, созданная для защиты прав, в данном случае работала бы на защиту лжи, которая бы увязла в папках и протоколах, пока не стало бы слишком поздно.
Я взял со стола заключение врача. В крови Ермоловой нашли синтетический наркотик. Убойную дозу. Либо не рассчитала по глупости, как бывает у новичков, либо её намеренно накачали этой дрянью.
– У тебя в крови наркоту нашли. Давно употребляешь? – задал я вопрос, особо не рассчитывая на правдивый ответ. Ещё ни один нарик не сознался в том, что он балуется запрещёнкой.
– Я вообще не понимаю о чём ты. Я устала и хочу есть.
– Сейчас тебя уведут в изолятор. Там как раз обед скоро.
– Я не хочу в изолятор. Просто отстегни меня, и я поеду домой. Я же ничего не сделала. Когда папа очнётся, он это подтвердит. Он расскажет, что я на него не нападала.
Она не понимала до конца, что происходит? Реально надеялась, что сможет поехать домой?
Я снова сел напротив Ермоловой и заглянул ей в лицо.
– Вот пока Аркадий Николаевич не очнулся и не дал показания, ты главная подозреваемая, Женя. И ты будешь сидеть в СИЗО, пока идёт следствие или пока я не найду другого подозреваемого и веские основания, чтобы снять обвинения с тебя. Даже если я предоставлю тебе адвоката, тебя никто никуда не отпустит.
– А можно мне другого следователя? Ты мне не нравишься. Ты нарочно хочешь меня посадить. Это же очевидно.