Спускаясь по лестнице, я почувствовала на себе взгляд. Светка стояла в дверях гостиной с чашкой кофе, и на её лице играла едва заметная, торжествующая улыбка. Она ничего не сказала. Ей и не нужно было ничего говорить. Её взгляд был весьма красноречив:«Ну что, королева, как ощущения после падения с трона?»
Я проигнорировала её, прошла на кухню, но не могла заставить себя проглотить ни куска. Казалось, что любой съеденный завтрак тут же выскочит наружу от одного только напряжения.
– Жень, давай поговорим? – сказал папа по дороге в университет.
Моё сердце ёкнуло. Надежда. Жалкая, ничтожная надежда тронула душу.
– Ты осознала свою вину? – спросил он без предисловий. Его взгляд был тяжёлым, как гиря.
Я кивнула, опустив глаза. Что ещё мне оставалось делать?
– И раскаиваешься?
– Да, – прошептала я, сжимая пальцы. Раскаиваюсь лишь в том, что попалась.
– Хорошо. Тогда докажи. Сними на видео свои извинения. Обратись к администрации магазина, продавцам и к тому майору. Скажи всё, что должна сказать. Искренне.
– Пап – голос мой дрогнул. – Зачем снимать? Ты мне не веришь?
– Нет, – его слово отрезало все возражения. – Ты публично опозорила своё имя. Публично же и будешь заглаживать вину. Извинения покажешь мне, и тогда мы поговорим о твоих картах и машине.
Он не стал говорить «верну». Он сказал: «может быть, поговорим». И это было хуже любого отказа. Это была пытка надеждой.
– Ладно, – обречённо выдавила я из себя.
– Доченька, я очень тебя люблю, – вдруг произнёс папа и обнял меня. – Я волнуюсь. Знаю, что мало уделяю тебе внимания... Хочешь, поедем на каникулах отдохнём? Вдвоём?
– Без Светки? – удивилась я.
– Только ты и я. Место сама выбери.
Папа чмокнул меня в висок, и я поняла, что он не безнадёжен. Ещё не всё потеряно.
С удовольствием посмотрю на лицо мачехи, когда папа скажет, что мы не берём её с собой в путешествие. Только ради этого можно было поехать.
Стоило машине остановиться у главного корпуса университета, как моё горло сжалось. Я видела их. Группы студентов, которые, казалось, смотрели прямо на меня. Мне почудился сдавленный смех, шёпот за спиной.
Я сделала глубокий вдох, подняла подбородок и вышла из машины, пытаясь придать своему лицу привычное, надменное выражение.
Но стоило мне сделать первые шаги, как чей-то громкий, фальшивый кашель донёсся из толпы:«Кхе-кхе Держи вора!»
Хохот. Громкий, неприкрытый. Кто-то другой крикнул:«Принцесса, а где твоя корона?»
Я шла, глядя прямо перед собой, но щёки пылали огнём. Каждый мой шаг отдавался в висках. Каждый взгляд, брошенный в мою сторону, ощущался как физический удар. Они не просто смеялись. Они радовались моему падению. Радовались, что королева, наконец, оказалась в грязи, где и должно быть её место.