Мне было плевать на его диагнозы, на то, что он был опасен, на то, сколько девушек сходили по нему с ума, на то, что проваливался в себя. Я… готова была любить его таким.
Я хотела любить его таким.
– Лисичка… – МаЗ обернулся и посмотрел на меня с такой болью, что у меня внутри всё сжалось.
– Мне нужна твоя откровенность, – в этот раз я уже прошептала. Голос внезапно сел. – Она меня не пугает.
Зимин в несколько шагов оказался рядом. Даже стоя на диване, я была всего на несколько сантиметров выше него. Выдержала дикую вспышку в его взгляде, не отшатнувшись.
– Уверена? – спросил низко, стоя вплотную, но не касаясь меня.
– Уверена, – кивнула и прошептала, хотя получилось и не совсем уверенно.
– Не пожалей, Лисичка, – прошептал горячо, а потом сгрёб меня в охапку.
– Матвей, у меня есть сомнения в выставленном тебе диагнозе. – Мать Запалина наклонила голову немного в сторону и постучала острыми ногтями по деревянному подлокотнику кресла. – Не думаю, что у тебя расстройство аутистического спектра.
Татьяна Валерьевна, мать Богдана, высококлассный психотерапевт с приличным стажем работы. Она обычно не берёт в сопровождение друзей и знакомых, да и я никогда не стремился к терапии, но Богдан очень попросил мать дать пару консультаций.
Зачем это понадобилось мне сейчас?
Да затем, что теперь у меня была Лора, и мне было больше не всё равно.
Она сказала, что ей нужна моя откровенность, то, кем я являюсь на самом деле. Но я не хочу, чтобы моя откровенность была такой. Не хочу причинить ей боль. Она слишком дорога мне.
Когда я увидел её кожу с расцветшими синяками – моими отметинами, вспомнил её слёзы в моменте, кровь на её бёдрах – сердце сжалось. Я ведь мог быть нежнее, деликатнее, но я был ослеплён своим собственным желанием, разум и контроль снесло к чертям лавиной хлынувших эмоций.
Мне нужна была помощь. Нужно начать было делать с собой хоть что-то.
Конечно, всё я не рассказал матери Богдана. Ни про дела с Шорохом, ни про ночь с Лорой. Только о том, что после знакомства с ней всё изменилось.
– Тогда что это? – нутро стянуло. Если это не РАС, с которым я хотя бы свыкся, то что? – Почему вы так думаете?
– Потому что при спектре так не бывает, чтобы проявления эмпатии стали прорывными. Бывает гиперэмпатия, но не резко, как случилось у тебя. Да и, исходя из опросника, что ты заполнил, и из моих наблюдений, я не думаю, что диагноз был выставлен корректно. Думаю, психиатр в вашем детском доме был лишь в рамках медицинских осмотров, а штатный психолог не обладал достаточными знаниями, чтобы распознать детали и подать на ПМПК для переквалификации диагноза.