Испугалась, лисичка?
А что в твоём понимании имелось ввиду под свиданием с любимым исполнителем?
Стихи, думала, читать тут толпой тебе будем?
Не этого хотят козочки, стремящиеся попасть на свидание с нами.
Со мной.
Лисичка сегодня будет только для меня.
Пропустив прядь через пальцы, я отпустил её волосы, а потом поднялся с дивана. Парни переглянулись с пониманием.
– Идём, – протянул руку Лоре, игнорируя панику в её глазах.
– Идём.
Матвей протянул мне раскрытую ладонь, а парни замолчали. Я подняла на него глаза, сначала растерявшись. Подумала, что утомила их своим присутствием, и что мне пора на выход.
Но в глазах Зимина я заметила странное выражение, от которого моя кожа тут же покрылась мурашками, как минуту назад, когда он неожиданно взял прядь моих волос и поднёс к носу. Где-то в животе всё сжалось и затрепетало, а в ноги ударил жар.
В груди разлилось странное вяжущее ощущение. Мне казалось, что воля моя осталась где-то за порогом, и я готова, словно под гипнозом, выполнять всё, что он мне скажет.
Облизнув пересохшие губы, я, как безвольная кукла, подняла руку и вложила свои пальцы в ладонь Матвея. Тот тут же сжал их крепче и потянул за собой, а я послушно последовала за ним.
Пока мы шли через ложу, совсем не в сторону выхода, моё сердце билось так быстро и гулко, что я не слышала ни цокота острых каблуков своих туфель, ни музыки, что играла тут. Да я даже ног не чувствовала, переставляя их на автопилоте, да и дышала, кажется, через раз и то с трудом.
Матвей завёл меня за тяжёлую бархатную шторку и задёрнул её за нами. Здесь как будто было продолжение ложи – те же цвета и подсветка, было большое панорамное окно в основной зал клуба, где и проходил концерт. Наверное, с той стороны оно было непрозрачным, потому что из зала были видны только тёмные стеклянные панели, а вот отсюда всё было прекрасно видно – и диджейский пульт, и танцующую толпу.
А ещё тут у противоположной стены этой узкой комнатки стоял диван и напротив него от пола до потолка высился блестящий металлический шест.
Я осмотрелась, а потом подняла глаза на Зимина. В груди тут же что-то болезненно толкнулось, а потом сжалось. Ярко-синие глаза МаЗа, которые я по постерам изучила до мельчайшей крапинки в этой глубокой синеве, сейчас казались настолько тёмными, что почти чёрными.
Он был пугающе красив. Мне хотелось ущипнуть себя, чтобы осознать, что я точно не сплю, в очередной раз провалившись в небытие в наушниках под его голос.
Матвей продолжал смотреть на меня молча. А о том, что он подошёл совсем близко, я осознала не сразу и как-то внезапно, отчего меня словно горячей волной накрыло. Щёки обожгло, дыхание сбилось, в кончиках пальцев тревожно закололо.